– Не слишком ли жирный кусок, Михаил Павлович? – спросил Обромпальский.
– В самый раз. Можете отказаться, не получите ничего…
Аргумент был слишком веский. Сделка была скреплена рукопожатием. Гренцталь брезгливо поморщился, когда пожимал ладонь Хованскому. Тот ничего не замечал в радушном настрое.
– Когда приглашать на обед, Михаил Павлович?
– Через два дня устроит, господин Обромпальский?
Срок был приемлемый.
– Ну, господа, раз обо всем договорились, предлагаю заняться завтраком…
Хованский многозначительно поднял палец.
– Один момент, господин Обромпальский… Для подтверждения серьезности ваших намерений прошу аванс вперед…
– Какой аванс, Михаил Павлович?
– Небольшой. Тысяча рублей меня устроит. – Хованский сиял дружелюбием. – Всего лишь малая часть той выгоды, что вы получите. Не так ли?
13
Голуби вспорхнули и унеслись ввысь. Ванзаров не разбирался в птицах, но эти были не похожи на серых уличных попрошаек: холеные красавцы, смотрят на людей с важностью. Где-то поблизости голубятня.
Гостиная была обставлена добротной мебелью, не слишком новой, но еще не вышедшей из моды. Мягкие кресла, диванчик, столик ломберный, столик, который использовали для игры и закусок, пейзажи с видами Франции, как видно, купленные у художников на Монмартре. Большой складной стол с круглой столешницей прислонен к дальней стене. Вдоль других расставлены гостевые стулья. У самого входа на тонкой классической консоли красовался бюст Вольтера. Присутствие гения эпохи Просвещения в обществе спиритизма было забавным.
Как белая ворона среди галок. Вольтер в самом деле был вырезан из светлого мрамора.
Вышел хозяин. Погорельский витиевато и восторженно представил его. Иртемьев сдержанно поклонился. Мгновенный портрет говорил, что господину этому около пятидесяти. Не слишком приятный, не слишком разговорчивый, не слишком вежливый. Судя по резким чертам лица, характер тяжелый, вспыльчивый. Не считается ни с чьим мнением, своевольный, привык главенствовать. Женат вторым браком.
О чем говорит след от кольца. С детьми в ссоре.
– Приятно познакомиться, господин Ванзаров. – Он говорил тихим напряженным голосом. – Присядьте, зачем стоять…
Ванзаров оказался в твердом и не слишком удобном кресле. Погорельский сел, но тут же вскочил:
– Иона, представь себе: Родион Георгиевич бывал на сеансах Крукса!
– Похвально. Когда имели честь?
Начинать с этого совсем не хотелось. Но отступать было поздно.
– Полтора года назад, – ответил он.
