– Зря, что ли, ты по квартире разгуливал, да еще дурак-пристав объявился и жена его глупейшая со своей безмозглой подружкой… А потом санитарная карета у подъезда поздно ночью, и кого-то на носилках под простынями выносят… Так что не вздумай врать, что гости супом отравились…
Мадам Пират обладала не только отличной оптикой, но и ясным разумом. Приятно иметь дело с такой женщиной.
– Обещаю рассказать подробности, Елизавета Марковна, – сказал Ванзаров. – Только прежде мне нужно знать, в котором часу вышел из дома Иртемьев.
Дама изобразила на лице гримасу пострашней любого привидения.
– С чего ты взял, что Иошка из дома выбирался? Не было такого, не выдумывай.
– Позвольте ваши записи.
В него ткнули корабельным журналом. Четким почерком мадам Рейсторм зафиксировала приходы Волант, Мурфи и Хованского. Дневной визит Ванзарова тоже был отмечен. После чего с большим интервалом по времени была запись про дурака-пристава, «юнга привел Афину с подружкой» и прочие неинтересные детали. Никаких сведений про уход Иртемьева не было.
Что означало неизбежный вывод: господин медиум покинул дом через черную лестницу. Как раз рядом с кладовой. Положил нечто в саквояж и был таков. Значит, опасался серьезно. А может, и не думал возвращаться?
– Эй, на корме, заснул, что ли!
Ванзаров повел головой, усмиряя мысли, что отправились бродить по тропинкам. Он вернул журнал.
– Прошу простить.
– Прощаю. – Мадам улыбнулась, но лучше бы этого не видеть. – Докладывай, служивый…
– В кладовой обнаружено три тела: кухарки и двух пропавших горничных, – ответил Ванзаров, опуская подробности.
Мадам Рейсторм выразила сожаление, раскачивая головой, как при качке.
– Ах, что наделал, стервец… Так и знала, что этим кончится… Говорила же Авдотье: он это, он Серафимушку погубил… Не поверила, глупая, старухе… Взяли подлеца?
– Господин Иртемьев исчез. Вся полиция брошена на его поиски…
Нельзя сказать, что Ванзаров сильно кривил душой. Он отчаянно фантазировал. Ради успокоения почтенной дамы. А то ведь в расстроенных чувствах помрет, и не будет столь ценного свидетеля с биноклем.
– Поймай его, Родион, поймай, – сказал Елизавета Марковна с глубоким чувством. – А уж благодарность не замедлит…
Ванзаров обязан был поклониться. Хотя сыскная полиция подарков и подношений не брала и не принимала. В его лице – наверняка не принимала. Ему и скромного жалованья было достаточно. Ну и обнаружения истины, конечно…
Чтобы найти истину, нужно было сильно постараться.
