Теперь надо узнать, где он может скрываться… По всем участникам спиритического кружка проехаться нужно… Прямо сейчас…
Пристав обещал, что дождется помощника Можейко, чтобы тот оформлял протокол, а сам отправится в поход.
Ванзаров вышел в гостиную.
Афина сидела на диванчике, Вера держала ее руки в своих.
– Что там случилось? – тихо спросила она.
У него не хватило духу, чтобы отвести мадам Иртемьеву в кладовую опознать кухарку, спящую на льду. Опознание подождет до участка. Милосердие – важное качество в чиновнике полиции.
– Открылись новые обстоятельства, – сказал он. – Афина Петровна, вам известны все друзья вашего супруга?
– Разумеется, – ответила она, переглянувшись с Верой. – А в чем дело?
– Исключив членов спиритического кружка, к кому господин Иртемьев мог отправиться сейчас?
Афина покачала головой.
– Насколько мне известно, иных друзей у Ионы Денисовича нет.
– Проведать дочь?"
"– Они в ссоре… Очень сильной ссоре. Адель не может простить, что… – Афина не договорила. Но и без того ясно: появление молодой мачехи вызвало у дочери Иртемьева ненависть.
И только ненависть. К ним обеим.
– Где находится ваша дача?
Афина выразила удивление.
– Иона Денисович не снимает дачу…
– Загородный дом?
– Отошел в приданое дочери… Он там не бывает.
– Прошу проверить, чего из вещей вашего супруга нет на месте, – сказал Ванзаров.
Опираясь на руку Веры, Афина встала. Она сходила в кабинет и прихожую и вернулась с известием, что Иона Денисович ушел в осеннем пальто и шляпе.
Прочие вещи на своих местах. Включая его портфель. Нет только дорожного саквояжа.
– Сколько ваш муж обычно имеет при себе денег? – спросил Ванзаров.
– Точно не знаю… Немного, рублей двести-триста…
Мадам Иртемьева совсем не разбиралась в деньгах. Или считала небольшой сумму, в два раза большую месячного жалованья чиновника полиции.
– Господин Ванзаров, позвольте нам с Верой вернуться в гостиницу, не хочу, чтобы Иона Денисович застал нас здесь, – сказала Афина. – Будет новый скандал… Пожалейте мои нервы…
Страх перед мужем был столь велик, что мадам Иртемьеву не интересовала судьба оставляемой квартиры и не беспокоил вопрос, что в ней делает полиция.
Ей было все равно, как будто она приняла для себя важное решение и теперь готова идти до конца. Он только спросил, нужно ли проводить их городовому. Дамы не нуждались в провожатых.
Они простились.
Квартира осталась в полном распоряжении Ванзарова. Нельзя было побороть искушение.
