Выставив икону как благословение, бабуля замерла, и я могу поклясться, что, проезжая мимо, водители сбрасывали скорость.
* * *Я не особо стремилась подружиться с соседями по квартире за отсутствием времени, чтобы ходить к кому-то пить чай или болтать о всякой ерунде за мытьём посуды. Мне вполне хватало общения на работе. Знакомство с коллегами, дети, родители — я наслаждалась каждой минутой, проведённой в школе, и не хотела делить её на апельсиновые дольки.
Меня завораживали скрип мела по доске и напряжённая тишина, когда ученицы старательно выводили карандашами в тетрадке свои первые буквы, больше похожие на каракули.
Мне нравились особая школьная тишина гулких коридоров во время урока и шумная суета переменок со строгими дежурными-старшеклассницами с красными повязками на рукавах. Школьницей я обожала дежурить, чувствуя себя почти учительницей.
Наверное, так остро радость от работы чувствуется только после войны или тяжёлой болезни, когда внезапно понимаешь, что выздоровел и возврат к пережитому ужасу больше не грозит.
И ещё, стыдно признаться, но то, что каждый день я надеваю платье, а не гимнастёрку, заставляло меня смотреться в осколок зеркала и улыбаться глупой улыбкой счастливицы, вытащившей лотерейный билет с главным призом.
В первую неделю учебного года я, как положено по должности, начала посещать учеников и знакомиться с их семьями. Напротив фамилии Вали Максимовой в журнале посещений стоял восклицательный знак, и я пошла к ней к первой. При знакомстве Валя сказала, что ни с кем не живёт.
Я видела, как жадно она ест завтрак в школьном буфете, и то, что в любую погоду кутается в потёртую вязаную кофту, из которой успела вырасти. Из её усталого, недетского взгляда проступало семейное неблагополучие, в котором мне надлежало немедленно разобраться."
"Жила Валя на Среднем проспекте, в глубине двора с огромной непросыхающей лужей посреди разбитого асфальта. На квадратное каре двора с четырёх сторон давили стены грязно-жёлтого цвета с размытыми ржавыми потёками.
Некоторые из окон ещё стояли без стёкол или были заколочены фанерой, но кое- где глянцево отсвечивали чисто вымытыми стёклами в обрамлении пёстрых занавесок. Сверившись с адресом, я подошла к парадной, около которой стояла девочка лет шести и прижимала к себе серого плюшевого зайца. Она внимательно осмотрела меня сверху донизу и придвинулась поближе:
— Тётя, у вас очень красивые часы. Можно послушать, как они тикают?
— Конечно можно.
