Отложив газету с рассказом, я обеспокоенно спросила:
— Мария Васильевна, что произошло?"
"Как рыба на поверхности, она раскрыла рот, но вместо звуков смогла только глотнуть воздух и так и застыла, подпирая плечом дверь. Чья- то рука отодвинула её в сторону, и в класс шагнул высокий солдат с вещевым мешком за плечами. От худобы шинель колоколом болталась на его плечах, приоткрывая часть шеи. Небритая щетина подчёркивала впалость щёк, перетекая к впавшим глазницам с тёмными веками.
Я спросила:
— Товарищ, вам кого?
С тем же успехом я могла бы разговаривать со статуей полководца Суворова, потому что солдат даже не глянул в мою сторону.
Он пристально смотрел на детей, и вдруг с последнего ряда из-за парты сорвался Коля, и его крик разрезал воздух, как острая бритва:
— Папка! Папка вернулся!!!
— Коля, сынок!
Коля обнял отца крепко-накрепко — не оторвать. Он прижимался к нему руками, ногами, животом, терся щеками о колючую шинель, насквозь пропахшую запахом махорки и паровозного дыма.
Дрожащими руками отец гладил его по голове и плакал.
Плакала я, плакала Мария Васильевна, в коридоре всхлипывали директор школы и уборщица.
— Папа, ты не убит? Ты живой? — в сотый раз спрашивал Коля, и каждый раз отец, срываясь на хрип, подтверждал:
— Живой я, живой. Ошибка вышла с однофамильцем.
Назавтра Коля пришёл в школу сияющий, как медный самовар, и с самого порога звонко выкрикнул:
— А мы с папой вчера ух какую груду дров накололи! А мама нам пирог испекла! Антонина Сергеевна, я папе рассказал, как вы нас учите дорожному движению, и он сказал, что вы молодец!
Я посмотрела на его счастливую рожицу с улыбкой от уха до уха и поняла, что крыса в портфель отменяется.
* * *Этот майский день выдался самым обыкновенным, ничем не примечательным. Утром, как часто случается, в кухне началась перепалка между хозяйками. Заводилой обычно выступала горластая весовщица Нюрка из третьей комнаты. В этот раз она сцепилась из-за спичек с соседкой Наташей из десятой комнаты.
— Говорю тебе, не брала! — недовольно отбрехивалась Наташа.
Она заправляла свой примус, и по кухне плыл терпкий запах керосина.
— Как же не брала, если вечером в коробке лежало двенадцать спичек, а сейчас десять! Ты одна видала, куда я коробок сунула!
Хотя спички были в дефиците, я удивилась, что Нюрка их ежедневно пересчитывает. Мне такое в голову не приходило. На майские праздники наш барак накрыл общий стол во дворе, и Нюрка с Наташей, обнявшись, пели на два голоса про синий платочек.
