"
"От обиды Коля крепко сжал кулаки: и зачем только в Колпино приехала эта Антонина Сергеевна? Пусть бы лучше оставалась старая злющая учительница со скрипучим голосом и цепкими пальцами, больно трепавшими за уши. Уж за той, прежней училкой дядя Марк точно бы не побежал. Коля вспомнил удивлённые глаза дяди Марка, когда он увидел у них в доме Антонину Сергеевну, и слова, сказанные скороговоркой в адрес мамы:
— Машуля, я вернусь позже, я должен её догнать.
После хлопка входной двери мама немного помолчала, но её лицо вдруг стало жалким и горестным.
Уронив руки на колени, она опустилась на стул и отчуждённо произнесла:
— Никому мы не нужны, сынок. Никому.
Коля подумал, что хорошо бы поймать крысу и подложить в учительский стол. Вот бы Антонина Сергеевна забегала и завизжала. И почему девчонки боятся крыс? Крыса и крыса, ничего особенного. Или, например, можно засыпать песок в чернильницу. Антонина Сергеевна сунет в чернильницу перо, чтобы поставить в дневник оценку, а ручка не пишет.
Он хотел придумать что-нибудь похлеще, но ничего не придумывалось. Немного постояв, Коля боком выбрался из своего убежища и побрёл на берег Ижоры, чтобы набить карман нужным для мести песком.
* * *Дождь, дождь, дождь. Он лил не переставая второй день, смывая с тротуара остатки снежной каши. Дождь окрасил город в серый защитный цвет, сумев подмешать к нему мутную белизну тумана с Невы и промозглую сырость. Зонтом я не обзавелась, но и дождя не боялась.
В войну приходилось регулировать движение под любым ливнем, и зонтики не входили в комплект обмундирования. Зато выдавали плащ-палатки. Пожалев об отсутствии плаща, я вышла из трамвая навстречу непогоде и полной грудью вдохнула запах неповторимой, мокрой и любимой ленинградской весны. Текущие дела, работа, бесконечные воскресники, обходы учеников настолько загрузили график, что я смогла выбраться в Ленинград лишь в начале апреля и теперь медленно шла по улицам, стирая с лица холодные дождевые капли.
Редкие пешеходы кутались в плащи и прятались под зонтики. Я подумала, что для одних весна это слякоть и нетерпеливое ожидание тепла, а для других радость от музыки капели за окнами и восторг от грохота ледохода на реке. А вороны! Они так остервенело драли глотки, что становилось понятно — весна уже не может задержаться в пути и вот-вот её зелёные руки мягко обнимут холодный стылый город.
