Сестрички с санитарами метались от раненого к раненому, стягивая их на землю. Пули насквозь прошивали брезентовые стены палатки.
Мигнула и погасла лампочка. Наступила кромешная тьма.
«Нет-нет, только не сейчас, — колотилась в мозгу короткая мысль, не успевая оформиться во фразу. На четвереньках, на ощупь, он подобрался к своему автомату и залёг у входа в палатку. Если в палатке было темно, то на улице колыхался зыбкий полумрак, отражаясь от белых стволов берёзовой рощи. Лесное эхо умножало звуки боя, и казалось, что стреляют отовсюду — не разобрать, где свои, где враги.
У госпитальной палатки какой-то боец рухнул навзничь, раскинув руки. Марк несколько раз выстрелил наугад и пополз к человеку — вдруг ещё жив. Тот оказался немцем. На Марка уставились стеклянные глаза из-под сбитой на лоб серой шапки, их называли гансовками. Подняв голову, Марк скорее угадал, чем увидел фигуры замполита и начальника штаба. Значит, враг в той стороне. Короткими перебежками он бросился к ним.
— Бей прицельно, — бросил сквозь зубы начштаба, едва оглянувшись в сторону Марка. Легко сказать — прицельно, если стрелять приходилось только на учениях. Он с трудом удержался от желания беспорядочно поливать огнём движущиеся тени между берёзами. Закусив губу от напряжения, он взял на мушку участок в поле зрения и на несколько томительных секунд замер в ожидании. Выстрел прозвучал резко и хлёстко, словно надломленная сухая ветка.
Марк увидел, как тёмная фигура пошатнулась вперёд и медленно сползла на землю по стволу дерева.
— Ложись! — выкрикнул начштаба.
Едва Марк неловко шмякнулся на землю, как над головой просвистел веер пуль. Чтобы занять удобную позицию, он положил ствол автомата на торчащий пенёк и прицелился. Перед глазами по-прежнему метались неясные мишени, и он стрелял, стрелял и стрелял, пока на его плечо не легла ладонь пожилого санитара Кукушкина, которого все величали дедом.
— Баста, товарищ военврач, кажись отбились.
— А раненые?
Кукушкин пожал плечами:
— Пока не проверял.
Санитары, начштаба, замполит, медсёстры… — Марк перебегал взглядом с одного лица на другое, — живы, жив, жив, живы.
Удивительно, но в том бою с приблудными фашистами не пострадал ни личный состав подразделения, ни раненые.
— Ну, что, Марк, видно, мы в рубашке родились, — закуривая, сказал главврач, подполковник медицинской службы.
