Главное, разбили проклятого фашиста, — пресекла болтовню управдом Надежда Ивановна и обвела взглядом нашу бригаду, — разбирайте лопаты и ломы и за работу. Скорее справимся — скорее по домам разойдёмся.
Ноздреватый подтаявший снег растекался под ногами вязкой серой кашей. Я посмотрела на пепелище с остатками чёрных брёвен и решительно взялась за лом. На фронте нас часто посылали заделывать дорожное полотно после артобстрела, поэтому тяжёлой работы я не боялась. Чтобы подобраться к завалам, я оттащила в сторону блок сцементированных кирпичей и принялась долбить ломом обледеневшие ступени крыльца с упавшими перилами.
Намёрзшая глыба льда представляла собой монолит, успешно отражавший удары лома. Я подумала, что здесь лучше бы подошёл не лом, а граната, но выбора не было. Скользнув по льду, остриё лома едва не пропороло мне носок сапога, как чья-то рука перехватила мою руку:
— Позвольте мне. А вы займитесь чем- нибудь полегче.
Сквозь прядь волос, упавшую на лоб, я с яростью глянула на незваного помощника.
Это был невысокий, но крепкий молодой мужчина с ироничным прищуром и каштаново-рыжей шевелюрой, которую нещадно трепал ветер. У меня мелькнула мысль, что он простудится. Я дернула лом в свою сторону:
— Чем хочу, тем и занимаюсь, вы мне наряды не раздавайте, у нас бригадир имеется.
Он глянул на меня чуть пристальнее, и я увидела, как его серые глаза расширились от удивления:
— Вы? Это вы?
— Сто процентов, я — это я! Но мы с вами незнакомы.
— Да нет же! То есть да! — Он запутался в словах и засмеялся.
— Вы со мной незнакомы, но я вас хорошо знаю. Я узнал вас два раза! Первый, когда вы разруливали автомобильный затор возле заводоуправления, а второй раз сейчас!
Я удивленно подняла брови:
— И каким же образом, позвольте спросить, вы успели меня узнать в первый раз? Вы меня видели до того?
Его губы тронула мягкая улыбка:
— Вы регулировали перекрёсток в Шёнфильде, а я мотался на сантранспорте с передовой до госпиталя и всегда высматривал, кто стоит на перекрёстке. Знал, что если вы, то мы пролетим без сучка и задоринки.
Вообще-то врачам не положено отлучаться от медсанбата, но если выдавалось затишье, то я старался лично сопроводить тяжёлых, — он вздохнул, — за что не раз получал взыскания. Кстати, меня зовут Марк. — С непокрытой головой он выглядел смешным, взъерошенным и очень рыжим. Я едва сдержала улыбку. Он быстро сказал: — Да, вы угадали, в начальной школе меня дразнили Морковкой. — Он тряхнул головой, и прядь волос упала на лоб.
