— Ещё чего! Я тебе не мартышка в цирке.
— Вообще-то если принять во внимание, что ты сидишь в клетке, — возразил шрамодух, — то ты как раз эта самая мартышка и...
— Где мартышка? — обрадовался Огр. — Хочу мартышку! Майки, сделайся мартышкой! Ну пожа-а-алуйста!
Майки проигнорировал его. Не только потому, что ему вовсе не хотелось строить из себя обезьяну, но также потому, что он попросту не мог этого сделать. Словно двоечник, рисующий каракули в тетради вместо букв, он прекрасно справлялся с чудищами, страшилищами и всяческими вывихнутыми бяками, но изобразить что-то реальное ему было не под силу.
Самое большее, на что он был способен в этом плане, — какой-нибудь жуткий ящер с обезьяньей мордой.
— Слушай, — сказал Майки шрамодуху, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Девушка, которую нам надо спасти — скинджекер. Вот кто может доказать, что мы действительно существуем. Она может вселиться в кого угодно. Тогда люди поверят тебе.
Вид у Кларенса был сомневающийся.
— Это у тебя шуточки такие, да? Смеёшься надо мной, да? Поосторожней, смотри, не то.
.. не то...
— Не то что?
Кларенс вскочил на ноги, отбросил коробку с цыплёнком и бутылку куда-то в живой мир.
— Не то я не знаю что! — проорал он и принялся вышагивать взад-вперёд, спотыкаясь о собственную полумёртвую ногу. — Теперь, когда я вас поймал, я не знаю, что с вами делать! Единственное, что знаю — это что не могу вас отпустить, ни сейчас, ни потом — никогда! — Он уставился на луну, как будто там был написан ответ.
— Мне опротивело попрошайничество, грязные скамейки, все эти уклончивые взгляды! Хочу, чтобы меня уважали, чтобы на меня смотрели! Вы — мой билет... мой билет... в... — Тут он снова упал в кресло, закрыл лицо руками и заплакал. — Я не знаю, куда... я не знаю... не зна...
Он всхлипывал и всхлипывал, словно позабыл о существовании своих пленников. Затем рыдания перешли в похрапывание. Шрамодух уснул.
— А теперь нам можно уйти? — спросил Огр.
У Майки больше не было сил сердиться на него.
— Нет, Ник, — просто сказал он. — Прости, друг, но мы не можем уйти."
"Он ласково потрепал Ника по мягкому плечу. Когда он отнял руку, ладонь была покрыта тонким слоем шоколада...
...мягкое плечо...
И в этот миг на Майки снизошло озарение. Он понял, каким дураком был до сих пор, как узко мыслил. Будь здесь Алли, она бы сразу сообразила! Даже Ник додумался бы, если бы, конечно, был таким, как прежде.
— Да! — воскликнул Майки.
