Юноша растянулся на земле, и к тому времени, как у него выросли две человеческие ноги, Шоколадный Огр был уже далеко.
Вот он — отличный, вкуснющий окорок, словно сошедший с праздничного стола, — привязан к спинке кровати, перешедшей в Междумир. И как всякая попавшая сюда пища, окорок был в отличном состоянии и пах ну просто умопомрачительно.
— Ник, не трогай его!
Но ничто не могло остановить Шоколадного Огра.
Майки нагнал Ника как раз в тот момент, когда тот схватил окорок, и в то же самое мгновение пружины сработали и ловушка захлопнулась.
Клетка! Они оказались в клетке!
— Видишь, что ты натворил! — закричал Майки, но Огр не обратил никакого внимания на его вопль. Он знай вонзал свои коричневые зубы в окорок, каждый раз оставляя на мясе округлый шоколадный след.
Но тут послышался радостный вскрик, затем из расположенного неподалёку дома, обветшавшего и постепенно переходящего в Междумир, донёсся безумный смех. С веранды кто-то сошёл и заковылял к послесветам.
Когда незнакомец подошёл поближе, Майки разглядел его и понял, что это человек — живой человек. Вернее, живой, но... не совсем.
И впервые за долгое-долгое время Майки МакГилл по-настоящему испугался.
*** *** *** *** ***
В своей книге «Всё, что ты хотел бы узнать о Междумире, но постеснялся спросить» Мэри Хайтауэр вот что говорит о шрамодухах:
«Шрамодухов нет. Сама мысль о том, что кто-то может быть наполовину живым человеком, наполовину послесветом, абсурдна.
Ты либо полностью существуешь в Междумире, либо полностью в мире живых. Что же до глупых легенд, повествующих о том, что шрамодух якобы способен погашать обитающие в Междумире души, полностью стирать их с ткани существования, — то это ложь. Ничто не может нанести послесвету вред, уже не говоря о том, чтобы убить его. Позвольте мне ещё раз повторить, на случай, если кто-нибудь испытывает сомнения: шрамодухов нет.
Однако если тебе доведётся встретиться с шрамодухом, не медли — доведи это до сведения лица, облечённого властью».
Глава 10
Изыди, злобный дух!
Майки закричал.
Никогда за все годы своего пребывания в Междумире он не кричал. Но ведь он никогда не видел ничего причудливее и страшнее. Одна часть этого человека существовала в мире живых, другая — в Междумире. Этот стального цвета глаз, эта щека и даже кисть руки, казалось, висели в воздухе, прикреплённые к расплывчатой, неясной живой части его тела.
