— Как тебе не стыдно! — укорила его Алли. — Нашёл, чем его попрекать!
— Нет, он прав, — сказал Ник. — Я не тот, каким был раньше. Может, я никогда больше не стану прежним. Но, во всяком случае, я не такой эгоист, чтобы...
— Эгоист?! — На лице Майки вздувались и лопались пузыри, словно сыр на горячей пицце. — Это ты меня эгоистом назвал?! Я тебе сейчас покажу эгоиста!
— Прекрати! — прикрикнула Алли. — Ты совсем как МакГилл!
Лицо Майки посерело, словно лава. Он поднял на Алли глаза, полные тоски и мольбы.
— Ты знаешь, как мне трудно было тебя найти? И вот, нашёл, а ты уходишь! Может, мы никогда больше не встретимся!..
— Может, и так, — сказала Алли. — Но на свете есть куда более важные дела, чем наши с тобой отношения.
— Нет! — завопил Майки. — Ничего важнее нет! — И в ярости бросился прочь.
Алли хотела последовать за ним, но Ник остановил её:
— Оставь его. Пусть выпустит пар."
"И точно — Майки остановился невдалеке, и в туманном свете утреннего солнца дал волю эмоциям, превращаясь во всяческих жутких бяк.
Алли вздохнула.
— Ненавижу, когда он вот так взрывается.
— Да? А я уверен, что ты это просто обожаешь.
Алли не удержалась от улыбки — Ник был прав. Она предалась воспоминаниям о днях, проведённым на «Сульфур Куин». Майки тогда гордо титуловал себя Единственным Истинным Монстром Междумира и наслаждался тем, какой он мерзкий и противный — чем мерзее и противнее, тем лучше. Алли не помнила, когда её отвращение к этому страшилищу уступило место пониманию, а затем и любви.
Такое, как правило, происходит незаметно. Пусть Майки от злости принимает самые кошмарные формы — её чувства к нему оставались неизменными. Любовь, заключила Алли, — не слепа, она просто видит скрытые для обычных глаз измерения.
Она повернулась к Нику.
— Ну, а ты — ты всё ещё любишь её? — спросила она. — Ты по-прежнему любишь Мэри?
Ник ответил не сразу. Алли видела: он мучается в поисках ответа.
— Я люблю... как она вращает весь мир на кончике своего пальца — с такой грацией, что всем кажется, будто лучшего места для мира и не найти.
Люблю целеустремлённость, с которой она делает «правильные вещи»... Но чего я никогда не смогу понять, так это как она может считать гибель мира «правильной вещью».
И тогда Алли задала самый важный вопрос:
— Если дело дойдёт до того, что ты должен будешь уничтожить её... ты сделаешь это?
Ник потупился.
— Это будет не хуже того, что предстоит совершить тебе.
