а теперь ещё и этот странный голос в её голове...
«Я не в состоянии почувствовать вашу боль, но вы не одна. Я здесь затем, чтобы принести вам утешение».
«Кто вы?» — спросила женщина у голоса.
«Я дух, посланный к вам рассказать, что ваш сын достиг места своего назначения».
«Что значит — «места своего назначения»? Кто вы? Как забрались в мою голову?»"
"«Я здесь, чтобы утешить вас в час скорби. Вы можете оплакивать вашу утрату и горевать, что больше никогда не увидите вашего сына в этой жизни, но не скорбите по его духу.
Я собственными глазами видела, как он ушёл в свет, и на его лице была такая сияющая улыбка, какой я никогда и ни у кого не встречала. Он ушёл туда, куда уходят все... и он счастлив».
Через пару минут к женщине подошёл полицейский. Его бледное лицо несло на себе печать такой скорби, что мать сразу поняла — случилось что-то очень, очень страшное. Офицер снял фуражку и заговорил, но она уже не смотрела него. И всё же в это ужасное мгновение необычный визит вызвал в душе женщины что-то такое, отчего она унеслась за пределы реальности; и в то время как тело несчастной матери содрогалось в рыданиях по погибшему сыну, дух её парил в вышине с абсолютным знанием, что её дитя теперь дома в самом истинном смысле этого слова и что там, за пределами бытия, есть что-то гораздо большее.
* * *Когда Алли вышла из несчастной матери, Майки мог лишь стоять и смотреть на свою подругу в восхищении.
— Это было самое прекрасное, что я когда-либо видел, — сказал он.
Алли озадаченно глянула на него.
— Ты нас слышал?
Майки покачал головой.
— Мне ни к чему было слышать. Её лицо всё сказало. Взгляни-ка на неё!
Они обернулись и увидели: женщина по-прежнему стояла рядом с линией полицейского оцепления. Она всё ещё плакала, но на лице её сквозь слёзы проступала еле заметная улыбка — крохотная толика покоя в безбрежной пучине её горя.
Майки и Алли были теперь в Междумире одни. Кларенс покинул сцену. В тот момент, когда он понял, что сделал с Хомяком, он бросился бежать.
Хотя живой народ восторгался подвигом покрытого шрамами героя, спасшего всех, старый пожарный героем себя явно не чувствовал.
— Иди за ним, Ник, — попросил Майки. — Постарайся не выпускать его из поля зрения.
Ник был более чем счастлив взять на себя такую ответственную задачу. Майки сделал бы это сам — он должен был бы сделать это сам, но в настоящий момент на него накатил лёгкий приступ эгоизма.
