— Мне кажется, тебе стоит отправиться в Город Душ, — поддержала своего друга Джил.
Мэри удивилась. У Джил никогда не было своего мнения, кроме тех случаев, когда дело касалось непосредственно её самой. Но тут Мэри сообразила: Джикс. Вот, в чём причина. Джил явно влюблена в него. Мэри улыбнулась и снисходительно погладила её по руке:
— Идите вы вдвоём. Вы ведь можете передвигаться с помощью скинджекинга, значит, доберётесь очень быстро. И передайте моё почтение и мои сожаления вашему королю.
— Я не могу вернуться без тебя, — сказал Джикс просто.
— И знаю, что тебя невозможно принудить. Поэтому ты пойдёшь с нами по доброй воле.
— Ничего подобного вы от меня не дождётесь! — с негодованием заявила Мэри.
На том разговор и закончился.
Джикс оторвал заигравшихся послесветов от гольфа и собрал их вокруг троицы командиров.
— Мэри хочет поговорить с вами, — объявил он и замолчал, но тут же добавил — только ради того, чтобы все почувствовали, кто, собственно, командует парадом: — Наши планы остаются прежними.
Мэри не удостоила его комментарием и начала свою речь. Она обращалась ко всем и к каждому из послесветов, заглядывала им глубоко в глаза и улыбалась, непрестанно улыбалась, чтобы они поняли: она желает им только добра и стоит на страже их интересов. Иногда для убеждения требуются особые усилия, ибо мало кто из послесветов знает, в чём заключаются его собственные интересы."
"— Кто-то из вас, — говорила Мэри, — потерялся в Междумире уже давно, другие — совсем недавно.
Так вот, я здесь для того чтобы сказать вам: неважно, как давно вы потерялись, важно, что все вы теперь обретены — и я обещаю, что ваша смерть будет радостной и беспечной, начиная с нынешнего дня и до скончания времён. Вот для чего я здесь. Если божественное Провидение посчитало нужным разбудить нас до времени, значит, на то есть веская причина. И мы вместе выясним, что это за причина!
И тут, словно по воле того же Провидения, произошло нечто неожиданное: к ним стали прибывать другие послесветы! Вид у пришельцев был слегка загнанный, словно им пришлось долго бежать; если бы были живыми людьми, они бы потели и отдувались.
— Мэри? — воскликнул один из них. — Это Мэри! Смотрите! Смотрите! Это Мэри!
Новоприбывшие стали продираться между остальными послесветами и, добравшись до Мэри, кинулись к ней с объятиями, едва не сбив с ног. Она узнала их лица — это были её дети! Или, во всяком случае, то, что от них осталось. Всего несколько десятков.
