Милос, по всей вероятности, всё ещё был в Сан-Антонио — искал её, Мэри. Да, было бы очень неплохо, если б он её нашёл, а уж она задаст ему хорошую трёпку за халтурную работу. Хотя вообще-то, может быть, ей стоит отнестись к нему более снисходительно? Как бы там ни было, а у Милоса достало верности и мужества на то, чтобы вернуть её, Мэри, в Междумир. Она до сих пор помнила боль от вонзившегося в её грудь холодного стального клинка; помнила полный смятения взгляд юноши в тот миг, когда она умирала. И ей никогда не забыть загоревшейся в этих глазах радости, после того как ему удалось удержать её от ухода в свет.
Нет сомнений — он влюблён в неё, а вот в собственных чувствах к нему Мэри уверена не была. Хотя... ей нравилось быть любимой, что правда, то правда. Что же до того, прощать или не прощать Милоса за утрату стольких детей... Она оставит это до того момента, когда снова заглянет ему в глаза — вот тогда и станет ясно, насколько велика её способность к прощению.
— Мы думаем, Милос стакнулся с Шоколадным Огром, — сказала ей Джил.
Ну, уж это-то точно невозможно! Мэри собственными глазами видела, как Ник превратился в лужу тёмно-коричневой жижи. Ника больше не было. И всё же при мысли о том, что он, возможно, восстал из небытия, память сердца Мэри затрепетала. Нет, она испугалась не Ника — она испугалась любви, которую когда-то питала к нему. Мэри внушала себе, что от этого чувства больше ничего не осталось. И если она будет настойчиво продолжать своё самовнушение, то, может, в конце концов, она в это и поверит.
— Если Милос здесь, а с ним и ещё дети, спасшиеся с поезда, — сказала Мэри, — мы найдём их и вернём обратно в ясли.
И опять Джикс смотрел на неё, ничем не выдавая своих чувств и никак не реагируя. Тогда Мэри добавила:
— Я надеюсь, что вы окажете мне всемерное содействие.
Джикс ответил не сразу. Он хорошенько подумал, затем проговорил:
— Я считаю, тебе лучше отправиться со мной в Город Душ.
— У меня нет намерения идти куда-то на край света, — возразила Мэри, — когда здесь дел по горло.
Джикс кивнул.
— Может быть, мне подвернётся возможность тебя переубедить.
Несмотря на своё желание отказаться, и как можно решительнее, Мэри принялась обдумывать его предложение. В Чикаго, когда она пришла к тамошнему диктатору, он заковал её в кандалы и страшно унизил. Конечно, Мэри всё равно в конце концов удалось возвыситься и совершить переворот. Но, по-видимому, этот майянский король — куда более грозный соперник, чем жалкий Мопси Капоне.
