Конечно, есть вероятность, что какой-нибудь принципиальный и гордый осел откажется от статуса «первого встречного». Но мне такие еще не попадались.
После этого клиент щедро оплачивает выпивку и тащит меня совершать акт возмездия в ближайший мотель. Затем приходит очередь Брентли (на самом деле его зовут Кевин). Он вламывается в номер тогда, когда клиент уже раздет, и разыгрывает спектакль под названием «Бешеный старший брат с пистолетом».
Испуганные бедолаги добровольно предлагают откупиться деньгами, и вся вырученная сумма делится на четыре доли: по сорок процентов мне и Кевину, десять — Лео, и еще десять забирает Большой Джонни — тот, кто держит в кулаке туристические улицы Портсмута.
— Ты классно придумала с досрочным освобождением, — рядом со мной на капот присаживается Кевин. — Этот козел от страха чуть в штаны не наделал.
С его нижней губы свисает сигарета, темные волосы растрепаны, а на лице ухмылка психопата. Кевин знает, что выглядит, как ходячая реклама мужских трусов Calvin Klein, и пользуется этим.
По привычке он бесцеремонно кладет руку на мое плечо, и по привычке я смахиваю ее. Мне никогда не нравились самовлюбленные наглые придурки, уверенные в своей неотразимости.
— Кевин, давай мою долю, — устало произношу я. — Мне пора домой. У меня горит задание по биологии.
— Я бы мог предложить…
— Я знаю, что ты хочешь предложить выполнить задание по биологии вдвоем, — пресекаю его. — Но домашняя работа подразумевает слово «дом», а не «заднее сиденье твоей тачки».
— Мы можем поехать ко мне.
— Ты же знаешь, что я не мешаю работу и отношения, — я пихаю в его бок локтем. — Где мои деньги?
— Здесь только триста. У этого придурка на карте было меньше тысячи.
Спрятав купюры в лифчике, я спрыгиваю с капота. Кевин предлагает подвезти меня, и я соглашаюсь — не хочется разгуливать по ночным улицам Портсмута в одиночестве. Поездка длится недолгих пять минут, и Кевин тормозит рядом с закусочной. Я прощаюсь и выхожу из машины, после чего тяну на себя стеклянную дверь кафе.
Здесь многолюдно, и из-за гула голосов не слышно мелодичную трель колокольчика над входом. Я иду вдоль нескольких бильярдных столов, где игра идет полным ходом, и останавливаюсь у барной стойки.
— Привет, Кристи. Как дела? — интересуется Мигель, не отвлекаясь от протирания до блеска бокалов.
— Как ты узнал, что это я? Ты даже не поднял взгляд.
— Бармен должен иметь обостренный нюх, а ты до сих пор не меняла духи.
— Мне нравятся мои духи.
