После этого ноющая боль медленно окутывает лицо, и я чувствую привкус крови во рту. Проведя языком по зубам, я убеждаюсь, что ни один из них не пострадал. Скорее всего Кэш рассек мою нижнюю губу.
— Я знаю, что мне не следовало этого делать! — отчаянно произношу я, сгорая от ненависти к самому себе. — Но мне хотелось помочь ей! Помочь восстановить справедливость…
— Восстановил? — Кэш снова ударяет мне в челюсть.
В этот раз острая боль тотчас пронзает лицо. Зарычав, я отталкиваю брата от себя.
— Ким обещала, что свяжется с тобой после того, как все уляжется! — ору я.
— Я думал, что мы поступаем правильно. Я не знал, что так выйдет, и она пропадет навсегда!
Кэш продолжает испепелять меня взглядом и молчит.
— Не вздумай приближаться к Жасмин, — говорит он вдруг спокойным и ровным тоном. — Ты не достоин быть с ней. Ты не заслуживаешь даже гребаную Кайли. Ты заслуживаешь вечного одиночества.
С этими словами брат разворачивается и уходит, а я смотрю ему в след, ощущая себя абсолютным ничтожеством.
* * *Облокотившись на барную стойку, я заказываю порцию виски.
Ты заслуживаешь вечного одиночества.
О, я это знаю. Такой ублюдок, как я, должен быть один, чтобы больше никому не причинять боли. Поэтому вместо того, чтобы поехать к Кристиане и извиниться, я сижу в каком-то Богом забытом баре на окраине Бостона и пытаюсь забыться.
Ты заслуживаешь вечного одиночества.
От досады запускаю пальцы в волосы и морщусь, когда задеваю шишку на затылке. Блять. Драка с Кэшем уже дает о себе знать.
— …представляешь, как меня развели во время отдыха в Портсмуте? — рядом со мной разносится мужской голос.
Услышав про город, откуда родом Кристиана, я невольно поворачиваю голову.
У бара возле меня пьют двое мужчин, и один из них уже дошел до такого нетрезвого состояния, к которому я стремлюсь. Он издает нечто нечленораздельное в ответ, а другой, примкнув губами к стакану, продолжает сокрушаться:
— Я зашел в бар, чтобы расслабиться, и тут ко мне подсела молодая девица с внешностью, как у супермодели. Мелкие сиськи, зато длиннющие ноги и упругая задница.
Его друг начинает ободряюще мычать.
— Я еще в тот момент подумал, что такая никогда на меня не взглянет, даже если бы мне было вновь двадцать пять, — дальше говорит тот, кто потрезвее. — Но тут она первой начала разговор, и, естественно, я угостил ее парочкой коктейлей. Мы стали пить, и она пожаловалась на бывшего. Что, мол, хочет ему отомстить, потому что он ей изменил. Я обрадовался и бросился с ней в ближайший отель.
