А он, вместо того, чтобы просто её поддержать, вдруг обнял, крепко, как когда-то, и уткнулся носом сначала в плечо Ланы, потом в шею. И жарко задышал.
– Водитель смотрит, – шепнула она ему.
– Чёрт с ним, – отозвался Сизых, правда, отстранился, голову поднял, только за талию её продолжал обнимать. – А когда ты в последний раз была на Волге? Ты так любила теплоходы. Мы часами катались на речном трамвайчике.
– Ты его ненавидел, – засмеялась Лана.
– Зато тебя любил. И ездил на нём почти каждый день.
Как легко они этим вечером говорят о любви, правда, в прошедшем времени. Но всё равно приятно, непонятно почему, но приятно. Любовь, даже такая, позабытая, а душу грела.
– Поехали. – Иван схватил её за руку.
– Куда?
– Кататься на трамвайчике.
– Ваня, скоро полночь! Какой трамвайчик?
– У моего знакомого яхта есть. Поехали.
Наверное, Лана бы отказалась, если бы не его улыбка. Спокойствие, уравновешенность, к которым она так привыкла, буквально срослась с ними, подсказывали, что нужно остановить и себя, и Ваню, отправиться домой и радоваться тому, что они провели этот вечер вместе и смогли поговорить.
Что у них осталось что-то общее, и в интересах, и в воспоминаниях, не только негатив. Но когда Лана повернулась и взглянула Ивану в лицо, увидела его улыбку, задорную и мальчишескую, совсем, как раньше, какую она помнила столько лет, она не смогла сказать ему «нет». Да и не захотела. Вдруг поняла, что это как раз тот момент в жизни, который может стать незабываемым и никогда не повторится.
Жизнь такая странная и непредсказуемая штука, как выяснилось, в любой момент может изменить направление, и тебе останется лишь вспоминать и жалеть о том, что побоялся, или не успел. И поэтому, когда сердце подсказывает: «Делай», нужно ему следовать, и хоть иногда, очень редко, отмахнуться от разума.
Лана понятия не имела, как Иван сумел договориться о том, чтобы зафрахтовать яхту среди ночи, но они на самом деле поднялись на борт.
Белоснежная, сверкающая лодка степенно покачивалась на волнах, а на палубе их дожидался капитан. В форме и фуражке, отдал честь и пригласил подняться на борт. Иван накинул Лане на плечи свой пиджак, первым прошёл по траппу, протянул ей руку. А она смеялась и ничего не могла с собой поделать. Хотелось смеяться, радоваться и дышать полной грудью. Что она и делала. Прошла по палубе, остановилась у поручней, смотрела на огни ночного города.
