Она с трудом сглотнула комок в горле.
– Я не знаю, что тебе сказать.
– А тебе не нужно ничего говорить. Потому что я знаю, что в этом моя вина. Потому что я тебя не остановил, не вернул, не поехал за тобой. – Иван придвинулся к столу, облокотился на него и продолжил, понизив голос: – Лана, ты на самом деле считаешь, что я об этом не думал? Я все десять лет, после каждого вот такого фотопривета из прошлого сидел и думал: а почему он, а не я? И я знал ответ. Потому что я дурак. Потому что не смог понять, или простить.
Потому что не поехал и не забрал тебя домой. Всё откладывал на день, на неделю, говорил себе, что вот сделаю вот это, добьюсь, начну и тогда поеду. Но так и не доехал.
Хотелось плакать, но плакать было нельзя. Лана сидела с нейтральным выражением на лице, расправив плечи и вскинув голову, как её учила свекровь, и для всех вокруг притворялась довольной этим вечером. А на самом деле хотелось поднять руку и вытереть, так и не пролившиеся слёзы.
А бывшему мужу сказать, согласиться с ним, что он дурак.
– Я тоже виновата, – негромко проговорила она.
– Лана, моей дочери девять лет.
Она всё-таки задохнулась. Снова схватилась за бокал с вином, поднесла его к губам и на мгновение закрыла глаза. Иван наблюдал за ней, потом вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Извини. Я не хотел вечер портить. Просто я без конца об этом думаю.
– Вань, ей всего девять. У тебя ещё столько времени, столько возможностей.
– Я знаю.
– Вот и перестань думать о прошлом. Мы ничего не изменим. Сейчас самое время подумать о Соне. Нам хоть есть на кого пенять, на самих себя, а она… Её жизнь изменилась.
Они замолчали. Принесли заказ, Иван принялся за еду, видимо, пытался отвлечься или придумывал другую тему для разговора, более нейтральную и спокойную, а Лана украдкой наблюдала за ним. Странно, но ей хотелось его как-то успокоить, что-то сказать. Что всё, в конце концов, устроится, и он обязательно, обязательно найдёт с Соней общий язык.
– Как Леся восприняла новость? Ты ведь ей рассказал, я правильно понимаю?
Иван глянул на неё. После чего пожал плечами.
– Как она могла её воспринять? Я сволочь.
Лана неожиданно кивнула и подтвердила:
– Сволочь.
Иван грозно сдвинул брови.
– И ты туда же?
Она улыбнулась, надеясь его подзадорить.
– Я обязана была так сказать. Из женской солидарности.
– Очень мило с твоей стороны.
