Тамара Константиновна смотрела и слушала очень внимательно. После чего спросила:
– Ты мужа любишь?
Лана ждала этого вопроса. Может, не такого прямого и в лоб, но ждала. И поэтому удивляться или уходить от ответа не стала. Озвучила то, что обдумывала последние недели.
– Это не та любовь. Я не знаю, какая из них правильная. Ваня меня тоже об этом спрашивал: люблю ли я мужа. И я ему сказала… Я ему сказала, что нет. Я тогда была зла, растеряна, и он… я знаю, что он подумал. Что я вышла замуж по расчёту, и Славу никогда не любила.
– Лана развела руками и натужно улыбнулась. – Наверное, в какой-то степени это так. В то время мне казалось, что любовь, это то, что у нас с Ваней было. Когда всё горело, пылало, хотелось кричать от восторга или, наоборот, от злости, а уж если страдать, так умирать от этой самой любви. К Славе я ничего подобного никогда не испытывала. Он был другим, он был спокойным, рассудительным, и к нашим отношениям подходил также. А в тот момент мне это и было нужно. Я не хотела больше сходить с ума, тем более по кому-то.
Я жила у тётки, но, по сути, я была в Москве одна, да ещё с ребёнком на руках. И я не искала себе богатого мужа, как сейчас все говорят. Мы со Славой познакомились совершенно случайно. И я не знала, что он богат!
Тамара Константиновна на неё не смотрела, только слушала. И Лана понимала, что она хочет узнать больше об их с Соней жизни в Москве, но слушать ей всё же неприятно. Наверное.
– Он хороший человек, мам. Со своими недостатками. Как и все. Но Соню он любит.
Если бы это было не так, я бы давно от него ушла. Он и сейчас борется со мной из-за Сони. Я не хочу, чтобы она об этом узнала. И я бы хотела… чтобы всё было по-другому, чтобы они продолжали общаться. Но это же не значит, что я должна отдать ему полную опеку!
– Это хороший человек, который у матери ребёнка пытается отобрать? Так, по-твоему?"
"– Не знаю… – Лана откинулась на спинку стула. – Слава изменился в последний год, после смерти матери. Наверное, это кризис среднего возраста, или он почувствовал чрезмерную свободу, которой у него никогда не было.
Он воспитывался в авторитарной семье, я тоже через это прошла. Моя вторая свекровь… она правила всеми и вся железной рукой. Я долго не могла к этому привыкнуть. Но в какой-то момент у меня не осталось выбора, я не могла развернуться и уйти. Потому что уходить было некуда. Мы со Славой поженились, он был откровенно счастлив. Это был его первый взрослый поступок, когда он пошёл против воли родителей.
