Ты никогда не любил долго говорить о том, что чувствуешь.
– То есть, я бесчувственный?
– Ваня, я сказала совсем не это!
– Я хочу развёрнутого ответа.
– Чтобы поругаться? – Он упрямо молчал, и она разозлилась. – Хорошо, если хочешь знать, я на самом деле так считаю. Наш брак развалился из-за того, что мы никогда с тобой ничего не обсуждали. Мы не решали проблемы, не обговаривали их, и не искали компромиссы вместе. Я понимаю, что мы оба были молоды тогда, не умели, да нам даже в голову это не приходило сесть и поговорить, мы только ругались.
Для этого необходимо повзрослеть.
– Ты повзрослела?
Лана нервно сглотнула.
– Если ты спрашиваешь, разговаривали ли мы со Славой… о своих чувствах, то да. И это помогало, Ваня!
– Я вижу! Помогло так, что ты едва ноги унесла!
– Но мы прожили семь лет! А это долго, чтоб ты знал. А с тобой развелись через год, потому что только орали друг на друга!
– Ты орала, – подсказал он, причём с удовольствием.
– А ты был идеальным мужем!
– Я тебе не изменял, – сказал он.
Практически равнодушно. А вот Лана почувствовала так, будто он ударил её в грудь. Кинжалом.
– Ты идиот, – сказала она."
"Иван кивнул, не собираясь с ней спорить. Но когда Лана развернулась и торопливо направилась вверх по лестнице, схватил её за руку, заставил спуститься.
– Сбегаешь?
– Знаешь, я уже успела пожалеть о том, что пришла в твой дом.
– А что вернулась, пожалела?
– Тебя это беспокоит? Насколько мне плохо из-за развода? Насколько мне больно, в какой степени отчаяния я нахожусь?
– Ну, раз я не видел тебя после нашего развода, мне интересно, что ты чувствуешь сейчас.
– Я всегда знала, что ты псих. Тебе всё это нравится, правда? Ты ведь рад тому, что я приехала, что у меня снова ничего не получилось.
– Я не рад этому.
– Тогда что?
Он дышал ей прямо в лицо.
– Я не хотел, чтобы ты возвращалась.
– Значит, тебе не повезло, – проговорила она тихо. Попыталась освободить руку, покрутила запястьем. Иван смотрел на неё в упор, будто испытывал, проверял, сколько усилий она готова приложить для того, чтобы сбежать.
И в его взгляде не было ничего, что бы указывало на его интерес или желание. К ней, как к женщине. Он попросту издевался, эксперимент проводил, сводил какие-то счёты. И это захотелось остановить, оставить за собой последнее слово, и Лана, прежде чем успела подумать о том, что делает, поднялась на одну ступеньку лестницы, чтобы быть выше, и Ивана поцеловала. Ей захотелось ему досадить.
