После похорон друга он пропал на несколько дней, Лана так и не узнала, где он был, а когда появился вновь, желания общаться, просто поговорить, хотя бы и о случившемся, в нём не было. А при встрече, если они случайно сталкивались, смотрел, как на чужую. Вроде и с сочувствием, но отстранённо. И лишь однажды поинтересовался:
– Тебе нужна помощь?
Помощь? Какая помощь? Очень хотелось напомнить ему, что она была его женой, а не Вересова. И если у неё есть проблемы и переживания, то к нему, как к бывшему мужу, они имеют большее отношение, чем к смерти их общего друга.
Всё-таки друга. Несмотря на то, сколько непростительных глупостей они все вместе наделали.
Лана так и не дошла до дома. Шла по идеально асфальтированной дороге, кутаясь в пиджак бывшего мужа, посматривая по сторонам, приглядываясь к такой родной, и такой незнакомой улице, а дойдя до поворота и увидя свой дом, остановилась. Стало холодно. Внутри. Захотелось развернуться и пойти обратно, снова сесть на лавочку напротив заросшего бурьяном пустыря и сидеть там.
Всю ночь. Лишь бы не оставаться в пустом доме одной. И она даже повернула обратно, шла, прислушиваясь к стуку каблуков, потом заметила открытую калитку дома Сизыхов. Знала, что Ваня ещё не вернулся, пару секунд сомневалась, потом зашла. Остановилась, глядя на дом.
Он был новый. От прежнего, похожего на деревенский дом, ничего не осталось. Сейчас перед ней был добротный двухэтажный коттедж, с балконами и верандой по периметру первого этажа.
Черепичная крыша, большие окна, а вокруг дома идеальный газон и приметные фонарики на невысоких столбиках. Над головой шумели сосны. А Лане вдруг стало грустно. Не осталось ничего из их прошлой жизни. Ничего, даже здесь. В голову закралась несуразная мысль: а где она была последние десять лет? На фоне воспоминаний юности её столичная, обустроенная жизнь отошла на второй план. Она была, она была важна, Лана столько лет старалась быть идеальной женой, чтобы муж ни в чём не мог её заподозрить, но вдруг всё закончилось.
А она лишь старалась не повторять старых ошибок, никогда не давала Славе повода усомниться в ней. Жила по Пашкиным заветам, стараясь сделать хоть что-то в память о нём, и каждый шаг совершала обдуманно, боясь сомнений, съедающих её в первом браке, и не позволяя мужу в ней разочароваться. Ей всего тридцать, а она прожила две абсолютно разные жизни. Но даже себе не могла сознаться, какой себе нравится больше.
