Дом трещал и разваливался, послышался ещё хлопок, крики и проклятия, а Ваня выкрикнул ей в лицо:
– Уйди отсюда! Тут опасно!
Он стоял перед ней в одной футболке и шортах, грязный, в саже, волосы всклокочены, и смотрел на неё каким-то странным взглядом. Потом тише сказал:
– Это я вызвал пожарных. Похоже, газ взорвался…
Ей неинтересно было про газ. Лана смотрела на мужа с ужасом, не понимая, отчего тот говорит таким проникновенным, осторожным тоном.
– Пашка где?
Иван на мгновение, но отвёл взгляд.
– Он был в доме, Лана.
– Он замолчал, сделал судорожный вдох, после чего коротко качнул головой.
А она закричала.
8
Вой сирен в ту ночь вспоминался особенно остро почему-то. Не запах гари, не пламя, пожиравшее дом, а сирены. Они оглушили, и заставили потерять ощущение реальности. И до сих пор, слыша сирены на улице, а в Москве этот звук звучал часто, Лана внутренне замирала, и так и не смогла привыкнуть. Иногда он снился ей, и она просыпалась с сильно бьющимся сердцем. А ещё она не сможет забыть обвинения, посыпавшиеся на них с Ваней со всех сторон, словно это они, именно они были виноваты в Пашкиной смерти.
Вересовы были убиты горем, они винили их и грозили всевозможными карами. И тогда, находясь под давлением случившегося, в ужасе и невозможности осознать случившееся, Лана была с ними согласна. И уже неважно было, сколько усилий приложил сам Паша к тому, как, в итоге, развивалась ситуация и чего именно он хотел добиться. Это было неважно. Он был мёртв, а они с Ваней живы. После похорон сына, Вересовы затеяли расследование, точнее, всеми возможными средствами давили на следствие, не веря, не желая верить, что Пашка сам виноват в своей смерти.
Была ли это ужасная случайность, или он где-то просчитался и не смог в последний момент предотвратить трагедию, никто не узнает. Было установлено, что он не закрыл вентиль на газовом котле, а в его крови был обнаружен алкоголь, и дальше разбираться никто не стал. Следствие пришло к выводу о фатальной небрежности, и расследование на этом завершилось.
Что совсем не помешало Вересовым продолжать обвинять друзей сына в его смерти. Что довели, накрутили, разбили мальчику сердце.
– Он любил тебя, – сказала Лане Пашкина мать, когда они случайно встретились на улице. И эти слова прозвучали, как прямое обвинение. Словно его любовь к ней, или её бессердечность, сыграли роковую роль. Будто Лана жила спокойно дальше и не чувствовала за собой никакой вины."
"А она чувствовала. К тому же, Ваня был с ней согласен.
