Минуты ожидания тянулись словно часы, ожидание вообще отвратительный процесс, а тут вдвойне, от того, как сработает мой план зависело слишком многое, достаточно ли будет того дыма, что мы напустили на лагерь, если да, то долго ли продлится сон, надо будет поспешить, как только наши наблюдатели дадут отмашку.
Я пристально вглядывался в вершину холма, где еще совсем недавно располагались вражеские дозорные, и облегченно вздохнул, когда там появилась святящаяся огненная точка, маячившая нам из стороны в сторону, один из парней Саньяра таким образом сообщал нам, что вражеский лагерь погрузился в сон.
Вскочив на мелких лохматых лошадок, мы помчались туда, ветер свистел в моих ушах, а воздух пьянил, то ли предвкушением от очередной победы, пусть достигнутой и хитростью, но такой необходимой мне на настоящий момент, то ли от остатков дурманящего дыма, что витали в нем.
Как только впереди замаячили светлые борта фургонов, окружавших лагерь, мы сбавили темп скачки, а подъехав вплотную и вовсе спешились.
Воины Саньяра, ловко оттащили один из фургонов, что окружал лагерь Аджачи, привязав его к нескольким своим верховым лошадкам, те напряглись, дернули и внутри фургона что-то хрустнуло.
— Повозки крепятся между собой. — Пояснил мне ордынец. — Такое заграждение у нас, в степи, оно как крепостная стена у горожан, если бы мы штурмовали сейчас ее, то почти наверняка все бы и полегли под градом стрел, а еще в стенах фургона сделаны бойницы, из которых особо упертых атакующих тычут копьями.
При штурме такого лагеря на одного обороняющегося должно приходиться пятеро атакующих."
"— Зачем же твой хан послал нас на это самоубийственное мероприятие? — Удивился я. — Да еще и запретил мне брать с собой наемников, это же верная смерть.
— Это почетная смерть. — Поправил меня ордынец. — Если мы победим, то это слава на всю степь, если же умрем, ну что же, он избавляется от семьи, в которую по случайности попал чужеземец. Ситуация с тобой, она странная и непонятная, а все непонятное, опасно для рода.
— Ну что же. — Усмехнулся я и первым нырнул в образовавшуюся брешь в «стене». — Сделаем ситуацию еще непонятнее.
Первое на что я наткнулся, войдя в лагерь Аджачи, был спящий паренек лет двенадцати, он развалился на спине рядом с повозкой и сжимал в руке копье, похоже обитатели лагеря успели понять, что происходит нечто странное, и попытались как-то организоваться, но не успели, дурман сковал их сном.
