Потом все же протянул кисть к моим глазам, чтобы я увидела экран наручного шагомера, и ровным голосом ответил:
– Евочка, да будет тебе известно: мы идем уже двенадцатый километр.
И пошел дальше, оставив меня в состоянии полнейшего недоумения. Двенадцать километров?! А почему же на подъемнике до вершины только три?!
«Потому что подъемник идет прямо, а тропинка – серпантином, – тихонько ответил голос разума. Он всегда просыпался не вовремя и запоздало давал умные советы. Например, сейчас занудно шептал: – Не надо было слушать Полину…»
«И долго нам еще пилить по этому бездорожью?!» – взвыли ноги.
Подходящего ответа организм не нашел. Правда, попа попыталась что-то вякнуть, но ее быстро заткнули. Она и так болела после автобуса. Зачем лишний раз о себе напоминать?
А к стоянке мы вышли (читай: «выползли»), когда на небе зажглись звезды, за первый день отмахав без малого двадцать один километр. Если верить Егорушкиному шагомеру, конечно. Наверное, это была единственная причина, почему нас с Полей не растерзали на месте, когда мы все же добрались к вершине.
Все слишком устали, чтобы вспоминать, кому именно пришла в голову «чудесная» идея – свернуть направо.
Глава 9
Женский словарь:
Настойчивость – когда тебя домогается привлекательный парень.
Наглость – когда тебя домогается непривлекательный парень.
NNNЕва Моргалис
Что такое настоящий «кайф»? Это когда забираешься в спальник после целого дня в дороге, потягиваешься от души и проваливаешься в сон.
Честное слово, больше для счастья ничего не надо! Кажется, той ночью это понял даже Егор – потому что из их с Олей палатки не раздавалось знакомых ритмичных звуков. Может, братец и был бы не прочь пошалить под покровом ночи, но Оля в этом смысле представляла собой самое настоящее бревно. Последние километры дороги она уже едва волочила ноги. Егор отыскал для девушки две палки, и она топала, опираясь на них как лыжница. Так было хоть немного легче.
Жаль, мне Полина не позволила взять такие же. Она, как тренер, считала, что я вполне могу добраться до вершины на своих двоих.
Ну, я добралась. И рухнула на траву. Пошевелить ногой или рукой казалось преступлением против себя любимой. Рядом так же пластом лежала Оля, бросая на меня полные понимания взгляды. Полина что-то ворчала себе под нос, кажется, обещала добавить в тренировки драматизма и превратить меня в Рэмбо.
