Сегодня он первым выходит из автобуса и поднимается в самолет, и как только он ступает в проход, его взгляд устремляется туда, где стою я. Я пытаюсь спрятаться, желая поскорее покончить с этим последним полетом, но его пристальный взгляд прожигает меня насквозь.
Он, как всегда, одет так, чтобы произвести впечатление, и сегодня вечером он выглядит немного менее изможденным, чем в последний раз, когда я его видела. Ни секунды не колеблясь, он ускоряет шаг, быстро минуя ряд аварийного выхода и направляясь ко мне.
– О черт, – бормочет рядом со мной Инди, но я застываю в оцепенении, не сводя с него глаз, наблюдая, как он целеустремленно идет в мою сторону.
Мне бы отойти, спрятаться или еще что-нибудь, правда, но я не могу. Мои ноги словно приросли к полу, удерживая меня в плену того, что вот-вот произойдет.
Я не хочу с ним разговаривать. После сорока восьми часов ясности я не хочу с ним разговаривать и заставлять его напоминать мне, что он не хочет быть со мной. Он дал мне это понять громко и ясно.
Но в то же время он единственный человек, с которым я хочу поговорить. Он – единственный, кто мог бы заставить меня чувствовать себя лучше, хотя именно он причинил мне боль.
Разбитое сердце – это такая морока.
– Стиви.
О черт.
– Пожалуйста, можно с тобой поговорить? – он говорит мягко, но голос звучит умоляюще.
Я испускаю измученный вздох:
– Зандерс… – Его глаза расширяются, когда он слышит, как я произношу это имя, и, увидев, как его горло вздрагивает в глубоком глотке, я поправляюсь: – Зи, я просто пытаюсь делать свою работу.
Пожалуйста, позволь мне пережить этот день.
Места вокруг него начинают заполнять остальные члены команды, и я не хочу устраивать сцену. Я хочу пережить этот полет, оставаясь незамеченной, и чтобы все забыли о моем существовании в ту секунду, когда я сойду с самолета.
– Пожалуйста, – продолжает он. – Мне просто нужно…
– Зандерс. – На этот раз меня прерывает Инди. – Неважно, что тебе нужно. Она не хочет разговаривать. Позволь ей делать свою работу.
Лицо Зандерса искажается чувством вины, в его чертах видна боль. Но я не хочу, чтобы ему было больно. Я не сержусь на него. Я просто хочу двигаться дальше.
– Поговорим в следующем рейсе, – предлагаю я. – Мне нужно еще немного времени.
В нем вспыхивает крошечная искра надежды, и он быстро кивает, не подозревая, что следующего рейса не будет. Во всяком случае, для меня. Как бы сильно он ни ранил меня, я не могу видеть его расстроенным.
