– Я качаю головой, вспоминая, почему я все прекратил, почему дал ей уйти. – Она не заслуживает той ненависти, которую получает, будучи связанной со мной.
Мэддисон закатывает глаза.
– Почему бы тебе не позволить ей самой решать, с чем она может справиться, а с чем нет?
Я прищуриваюсь, ощущая, как спадает тяжелое напряжение.
– Ты проводишь слишком много времени со своей женой, становишься мудрее и все такое прочее.
– Я кое-чему научился за эти годы, – смеется он.
– Скажи что-нибудь связанное с хоккеем на случай, если кто-нибудь увидит, как ты выходишь из моей комнаты, чтобы мы могли сказать, что мы не просто рыдали и пили виски.
– Это даст им несколько заголовков, да? – Мэддисон встает с дивана. – Возьмем себя в руки и победим в четверг. А потом поедем домой и выиграем серию из пяти матчей в Чикаго. А потом выиграем чертов Кубок Стэнли.
Я встаю рядом с ним, вкладываю свою руку в его, закидываю другую ему за спину и стучу кулаком в плечо.
– Договорились.
– Зи, ты самый лучший парень и заслуживаешь самого лучшего, но ты должен принимать это лучшее, когда оно приходит в твою жизнь.
Я киваю головой, соглашаясь, но все еще пытаясь убедить себя.
– Я люблю Эдди, но, черт возьми, уволь его и назначь мне гонорар! – негромко смеется Мэддисон в коридоре, направляясь обратно в свою комнату.
Впервые за несколько дней я смеюсь. Я улыбаюсь. В голове у меня прояснилось.
Но когда я ложусь в постель, окруженный тьмой, я подтягиваю к себе пару подушек, нуждаясь в том, чтобы обнять кого-нибудь, и продолжаю грустить.
Это что-то, но это не она, и моя мышечная память каждую ночь скучает по ощущению ее в моих объятиях.
Тревога пробегает по каждому нерву в моем теле, проникает в кончик каждого пальца, не подпуская отдыха. В легких не хватает воздуха, а когда я пытаюсь сглотнуть, у меня перехватывает горло от обрушившегося на меня осознания.
Что делать, если наконец понимаешь, что тебе нужна любовь, но у тебя ее нет?
45. Стиви
Папин рейс вылетел пару часов назад, и я уже по нему скучаю.
Но после нескольких дней вдали от Чикаго и Зандерса, хотя я и знаю, что он находится в одном со мной городе, туман в моей голове начал рассеиваться. Здравомыслие начало брать верх, и на данный момент единственное, что заставляет меня двигаться вперед, – это всепоглощающая решимость научиться в первую очередь думать о себе.
Пусть Зандерс так и не выбрал меня, но с этого момента я сама себя выбираю.
