Все время, пока я повторяю инструктаж по чрезвычайной ситуации, точно такой же, какой проводила весь сезон, меня прожигает взгляд Зандерса. Я почти уверена, что они оба выучили все наизусть, но Зандерс смотрит, ловит каждое слово, умоляя меня посмотреть на него. Но я не могу. Это слишком больно.
Раньше это было весело. Раньше это был идеальный повод повидаться с ним перед каждым взлетом, но на этот раз я это ненавижу.
– Вы готовы и в состоянии помочь в случае крайней необходимости?
Сначала я смотрю на Мэддисона.
– Да, – отвечает он, переводя взгляд на Зандерса, которому явно неудобно сидеть в напряжении между лучшим другом и мной.
Отказываясь смотреть на Зандерса, я отвлекаюсь, уставившись в никуда, ожидая, что он скажет «да».
Он знает правила. Он должен сказать «да», прежде чем я смогу уйти, но он молчит, поэтому я повторяю:
– Готовы ли вы и в состоянии ли помочь в чрезвычайной ситуации?
– Стиви. – В его тоне сквозит отчаяние.
– Готовы ли вы и в состоянии ли помочь в чрезвычайной ситуации?
– Можешь посмотреть на меня? – мягко спрашивает он, наклоняясь вперед.
Меня не волнует, что его тон печален. Я сейчас должна выполнить свою работу, а он мне не дает этого сделать. Он сам порвал со мной, а теперь заставляет меня стоять перед ним. Какая-то уникальная форма пытки.
– Пожалуйста, посмотри на меня, – умоляет он.
– Вы можете ответить на вопрос?
Боковым зрением я наблюдаю, как он откидывается на свое место, побежденный.
– Да. Я готов и в состоянии помочь.
Это все, что мне нужно было услышать, поэтому я разворачиваюсь, готовая вернуться в безопасное место.
Но сегодня в этом самолете нет ни одного безопасного места. Он меньше и теснее, чем обычно.
Я успеваю сделать всего два шага, и тут Зандерс хватает меня за предплечье, вынуждая остановиться. К сожалению, я не готова к физическому контакту, и его прикосновение обжигает мою кожу, напоминая телу, как сильно оно скучает по нему.
Я смотрю на его руку, и первое, что я замечаю пассивно-агрессивный это мое старое, потрепанное кольцо на его мизинце.
Зачем он до сих пор его носит? Я хочу, чтобы он снял его, потому что в том, что оно у него на руке, слишком много смысла, но в то же время я надеюсь, что он никогда этого не сделает.
Я поднимаю взгляд, и это еще одна ошибка, которую я совершаю. Его карие глаза затуманены, но по-прежнему надеются привлечь мое внимание. Брови хмурятся, умоляя меня остаться и поговорить с ним. Кадык вздрагивает, и он открывает рот, чтобы заговорить.
