Моя постель никогда не казалась такой пустой, и мои ночи никогда не были такими беспокойными, как без Зандерса и Рози. Моя еда никогда не была такой пресной, а дни никогда не казались такими долгими. Предполагается, что время залечивает все раны, но оно движется как в замедленном кино. Как я должна исцеляться, когда минуты тянутся как часы?
Я постоянно думаю о нем и скучаю по каждой его мелкой черточке. Скучаю по уверенности, которую он мне внушал. Скучаю по его улыбке, которая смогла растопить меня с первого взгляда.
Я даже скучаю по дополнительным двадцати минутам, которые я тратила, ожидая, пока он закончит собираться, после того, как я уже собралась.
Но больше всего я скучаю по тому, как сильно, как я думала, он любил меня, и я так хотела бы, чтобы у меня хватило сил сделать так, чтобы он остался.
Он не вышел на связь, ни единого телефонного звонка или сообщения. Для него это был полный разрыв, но для меня это превратило весь мой мир в хаос, и я не знаю, как начать снова наводить порядок.
– Ты готова? – мягко спрашивает Инди. Мы ждем на заднем камбузе, пока команда «Чикаго» садится в самолет.
Тусклым и усталым взглядом я смотрю в сторону входа.
– Абсолютно нет.
Третий раунд, третья игра завтра вечером. Это первая выездная игра с тех пор, как мы с Зандерсом расстались, и мы направляемся в Сиэтл. Удивительно, но впервые в жизни я жалею, что вместо этого не возвращаюсь в Нэшвилл.
С этим городом связаны некоторые воспоминания, к которым я бы предпочла не возвращаться.
Это место, где для меня и для Зандерса все начало меняться. Нэшвилл, как правило, заставляет меня чувствовать, что я недостаточно хороша, и сейчас это последнее, о чем мне нужно напоминать. Поверьте, я только об этом и думала. Но важнее всего то, что Нэшвилл – это место, где живет мой отец, а иногда девушке просто нужен отец.
– Ох, – выдыхает Инди. – А он паршиво выглядит.
Ее слова выводят меня из оцепенения, заставляя очнуться и поднять глаза. В ряду у аварийного выхода, не сводя с меня глаз, неподвижно стоит Зандерс.
Он кажется потускневшим, как будто в нем перегорел какой-то огонек. Я никогда не думала, что скажу это, но он действительно выглядит ужасно.
Зандерс выдерживает мой взгляд, и чем дольше он смотрит на меня, неподвижно стоя в проходе, тем сильнее непролитые слезы начинают жечь мне глаза. Но я не могу плакать здесь, на работе, и я не позволю ему увидеть, как сильно он меня сломал."
"Его брови нахмурены, уголки губ опущены.
