Но он предложил мне весь спектр, чтобы я могла выбрать тот размер, в котором буду чувствовать себя наиболее комфортно.
Это напоминает мне о рождественском подарке, который он мне подарил. Три пары спортивных штанов трех разных размеров. И чем больше я узнаю Зандерса, тем больше понимаю, что это было сделано намеренно.
Не буду врать, я почти расплакалась, потому что у меня никогда не было человека, который понимал бы, как тяжело мне покупать одежду. В большинстве случаев неловко, когда пытаются угадать, а вещи не подходят.
И следом возникает чувство вины, связанное с невозможностью надеть указанный подарок.
А это – то, что заставляет меня чувствовать себя всепоглощающе замеченной.
Я складываю в стопку одежду, которую никогда не смогу надеть, потому что она мне слишком велика или мала, и откладываю ее в сторону, чтобы позже обязательно отдать. Я не смогу ее использовать, но кто-нибудь другой сможет, а Зандерс, похоже, не из тех, кто любит возвращать вещи в магазин.
Взяв все предметы и размеры, которые я выбрала для хранения, я убираю их в нижний ящик, заявляя права на этот маленький кусочек пентхауса Зандерса.
Но не надеваю что-то, что он мне купил. Я колеблюсь. Он разрешил мне надеть что-нибудь из его вещей, и это звучит мило.
Я никогда раньше не носила мужскую одежду, потому что выглядела в ней нелепо: мужская одежда прямого кроя, а я вся такая округлая. Мужские рубашки и толстовки всегда слишком обтягивают мой живот, а брюки не садятся на ягодицы и бедра. Но Зандерс – огромный мужчина с бедрами потолще, чем у меня, так что, возможно, его одежда мне подойдет.
Порывшись в его ящиках, я нахожу футболку и баскетбольные шорты, и я даже не могу передать тот небольшой всплеск ликования, который разливается в моей груди, когда они с легкостью надеваются. Я, наверное, никогда никому об этом не расскажу, потому что это кажется таким мелким и неважным, но впервые в жизни я чувствую то, что чувствовали все остальные девочки, когда я росла, когда они надевали на игры толстовки или майки своих парней.
Я нахожу Зандерса стоящим без рубашки у плиты, его золотая цепочка и татуировки в этот утренний час вызывают у меня целую гамму чувств.
– Ты не слишком-то радуйся завтраку. Я понятия не имею, что делаю, и никогда раньше ни для кого не готовил.
Я утыкаюсь головой ему в спину, обвивая руками талию.
– Я буду рада чему угодно.
Он мягко улыбается мне через плечо, но когда его взгляд останавливается на его одежде на моем теле, улыбка становится шире.
