– Не надо. – Мой голос тих, но суров. – Она не может со мной пойти.
– Почему нет?
– Потому что там будет слишком много прессы, а ей нельзя с нами общаться.
– Это чертовски глупо.
– Ты еще мне об этом расскажи. – Я смиренно вздыхаю и снова откидываюсь на спинку кресла. – Кроме того, я даже не знаю, захочет ли она со мной пойти. – Я говорю как можно тише. – Насколько я знаю, наша маленькая интрижка была разовой, и для нее все кончено.
Кстати, о само́й сексуальной дьяволице. Стиви подходит к ряду аварийного выхода для демонстрации техники безопасности, показывая задней части самолета, как пользоваться средствами безопасности, точно так же, как она делает это перед каждым полетом.
– Давай спросим ее. – Мэддисон подается вперед на своем сиденье, чтобы поговорить с моей любимой стюардессой.
– Не смей. – И снова я говорю негромко, но четко.
Стиви прищуривается, глядя на нас, а затем возобновляет свою демонстрацию безопасности. Она смотрит вперед, придерживая над головой искусственный ремень безопасности, но обращается ко мне и Мэддисону.
– Почему вы двое сегодня вечером кажетесь еще более влюбленными друг в друга, чем обычно?
Губы Мэддисона приподнимаются в хитрой ухмылке. Он открывает рот, чтобы заговорить, и в его глазах вспыхивает веселье, когда он испытующе смотрит на меня.
– Не смей, черт возьми. – Мой голос настолько тих, насколько это возможно. – Если ты что-нибудь скажешь, я тебя прикончу. Возьму и женюсь на твоей жене просто назло тебе, и твой сын вырастет, называя меня папой.
– Да пошел ты! – Мэддисон даже не пытается вести себя тихо. – Стиви, Зи хочет, чтобы ты была его спутницей на благотворительном вечере в Чикаго, но он слишком трусит, чтобы об этом просить, и не думает, что ты захочешь пойти с ним.
– Твою мать, я тебя ненавижу. Мы больше не друзья.
Мэддисон откидывается на спинку кресла, на его губах появляется чертовски самодовольная ухмылка, а милое хихиканье Стиви эхом разносится по проходу.
Если бы мои щеки могли менять цвет, я бы сейчас покраснел, как маленькая девочка, когда обернулся, чтобы посмотреть на нее.
К счастью, ее выражение лица совсем не кажется таким уж растерянным. Во всяком случае, мы с моим бывшим лучшим другом ее просто забавляем.
– Я не могу.
Я знал, что она скажет именно эти слова, но слышать то, что я и так уже знал, не менее паршиво.
Кроме того, это не проясняет, то ли она не может из-за своей работы, то ли не может потому, что не хочет.
– Именно это я ему и говорил.
