«Господи, будет ли этому конец?», — билась в голове единственная чёткая мысль, потому что руки и ноги механически действовали сами по себе. Если бы Катя остановилась и дала себе роздых, то наверняка рухнула бы без памяти."
"Фашистские самолёты улетели внезапно, оставив после себя шлейф грязно-красного зарева.
Когда погасла последняя зажигалка, Катя бессильно распласталась на крыше, подумав, что сейчас ей безразлично — жить или умереть. Из оцепенения её вывело тихое всхлипывание. Повернув голову, Катя увидела, что плачет девушка, которая ей помогала.
В колышущемся свете пожара её каштановые волосы казались ярко-рыжими. Невысокая, худенькая, с остреньким носом и большими заплаканными глазами цвета крепкого чая. Она сидела с вытянутыми ногами, опираясь руками о крышу, и по щекам безостановочно катились слёзы. Под Катиным взглядом девушка попыталась улыбнуться:
— Я боюсь высоты.
— Как боишься? — поразилась Катя. — Ты же бегала и прыгала по крыше, как циркачка.
— Прыгала, а всё равно боюсь. Я вообще трусиха.
Меня Лера зовут.
— А меня Катя.
Лера утёрла слёзы:
— Я знаю, ты к управхозу приехала.
В знак утешения Катя слегка сжала ей пальцы, как часто поддерживала подружку Олю, и некоторое время они обе молчали, глядя на набирающее силу кровавое зарево.
— Война… — прервала молчание девушка.
— Война… — отозвалась Катя, понимая, что в это слово вложено всё, что они могут сказать друг другу в эту минуту.
Позже Катя узнала, что бомбы ударили в Бадаевские склады с запасом продовольствия для города.
Огромное зарево в полнеба стояло над Ленинградом несколько дней, а с утра по радио сказали, что вновь снижены нормы хлеба.
* * *8 сентября 1941 года
Первый массированный налет вражеской авиации. Воздушная тревога была объявлена в 18 часов 50 минут. На город было сброшено 12 тысяч зажигательных бомб. Особо интенсивной бомбардировке подвергся Московский район. В течение 7–10 минут на район сброшено более 5 тысяч килограммовых зажигательных термитных бомб. Были зафиксированы 144 пожара, в том числе 62 на промышленных объектах, 52 — в жилых домах, остальные в учреждениях района.
Сгорели Бадаевские склады[6].
* * *Когда Лера пришла домой после бомбёжки, то отца она не обнаружила. Домработница Нюся с бледным лицом сидела на большом бауле; эвакуированные, заселённые в дальнюю комнату, шуршали газетами, а папа исчез.
Наскоро подобрав волосы, Лера сменила разорванные туфли на целые и побежала в бомбоубежище.
Гарь на улице стояла столбом.
