На простой вопрос она покраснела и никак не могла толком ответить, где искать управхоза или управдома. Как кому нравится. Сам он предпочитал старое — управдом.
Неделю подряд Сергей развозил на старой полуторке песок для тушения пожаров и намотался как бобик за косточкой. Когда он расчёсывал волосы, песок сыпался на воротник, а если ел, то песок хрустел на зубах вместо соли.
Баранку Сергей крутил давно — третий год, сразу после школы записавшись на шофёрские курсы. Мать просила пойти учиться в институт на дневное, но Сергей наотрез отказался, потому что отец был репрессирован, а маминого жалованья машинистки в издательстве едва хватало заплатить за квартиру.
После ареста отца мама целыми днями писала письма во все инстанции, доказывая, что муж не мог распространять антисоветские листовки по состоянию здоровья.
— Какие листовки, если он почти слепой? — восклицала она, ломая пальцы. — Скажи, Серёжа, как можно, ничего не видя, переписывать статьи запрещённых авторов?
Сергей не знал ответа и всегда успокаивал, что произошла ошибка и отца скоро выпустят.
Он действительно в это верил. Но прошёл год, другой, третий. Десять лет без права переписки. Какой изощрённый ум мог выдумать такую кару? На пятом году папиного заключения почтальон принёс извещение, что К.Р. Медянов скончался от остановки сердца.
Постепенно Сергей заметил, что мамин характер изменился и она то замыкается в себе, то становится весёлой и разговорчивой.
— Да она, наверное, пьёт, — предположила мудрая крёстная, когда Сергей поделился с ней своим беспокойством.
— Моя мама? Я даже мысли такой не допускаю!
Но тревога продолжала точить, и, дождавшись, когда мамы не было дома, Сергей провёл обыск.
Пустые бутылки нашлись за тумбочкой в общем коридоре. Сергей выбросил их в помойку, а потом долго бродил по городу и думал, как им с мамой жить дальше. Разговор по душам не принёс никакого результата. Мама продолжала пить, а вечерами сидела, завернувшись в шаль, подаренную отцом к годовщине свадьбы, и смотрела в окно.
Молодая, сорокалетняя, умная и красивая мама считала, что её жизнь закончилась.
Сейчас мама ушла в ЖЭК печатать приказы и объявления, а Сергея вместе с машиной со следующей недели мобилизовали в автомобильный батальон. Последний наряд в гражданской жизни — развести песок и забрать пустые бутылки, от одного вида которых его мутило.
А девчонка та, в доме на Огородникова, симпатичная, хотя и смешная. Похожа на парнишку-подростка.
