Сергей резко дал задний ход. Машина забуксовала. Хотя колёса её бешено крутились, она дёргалась, но с места не шла. Дуло повернулось за ним и замерло. Немец как будто решил поиграть с ним в кошки-мышки и теперь через прицел наблюдал за своей жертвой.
Наперерез танкам цепью побежали в атаку солдаты. Навстречу им из окопов поднялась другая волна солдатских голов. Наши ли, фашисты — в дыму и пламени их было не различить.
Бешено вращая башнями, танки стали плеваться огнём. Люди падали, поднимались и снова бежали.
Ногой распахнув дверцу, Сергей выхватил припрятанную под сиденьем гранату и бутылку с зажигательной смесью.
Зачем он взял с собой коктейль Молотова, вопреки технике безопасности, и сам не знает. Шофёр из его автобата дал, а он взял. На всякий случай. Помирать — так с музыкой.
* * *"
"4 июня. Четверг
В ходе боев на Любанском направлении 2-я ударная армия вклинилась в расположение вражеских войск и оказалась охваченной ими со всех сторон. Связь с тылом поддерживалась через узкую горловину. Начав отход, армия подверглась преследованию врага.
Сегодня на помощь ей выступила 59-я армия, тоже входившая в Волховскую группу Ленинградского фронта. Но враг, усилив нажим, ещё более сузил горловину мешка, в котором очутилась 2-я ударная армия. Завязались упорные, кровопролитные бои.
6 июня. Суббота
Самое тяжкое событие дня произошло с внешней стороны блокадного кольца. 2-я ударная армия, которой была отведена немалая роль в деблокаде Ленинграда, сама оказалась в окружении. Сегодня войска противника, имевшие значительное численное превосходство, полностью замкнули вокруг неё кольцо.
В окружении очутились семь наших дивизий и шесть бригад[38].
* * *— Кому война, а кому мать родна, — бросил Варваре Николаевне мужчина в шляпе, когда они вместе читали в «Окне ТАСС» известие о расстреле мародёров.
Около «Окон ТАСС» всегда стояло много народу — сказывалась привычка ленинградцев к печатному слову. Газеты читали и обсуждали, бережно передавая номера из рук в руки.
Варвара Николаевна не ответила, и мужчина, в знак вежливости приподняв шляпу, удалился.
Этот смешной жест из довоенного времени обдал Варвару Николаевну волной умиления. Несгибаемые люди — эти ленинградцы! Их убивают, морят голодом, вымораживают холодом, а они как ни в чём не бывало надевают шляпы и читают газеты.
Она осмотрела в стекле своё отражение в зелёном драповом пальто и ботиках, найдя вид вполне удовлетворительным. Хорошо, что зимой не обменяла ботики на продукты — а ведь хотела.
