Шестипалый ускорился, сделал последний рывок и влетел в открытое окно, развернувшись в воздухе так, чтобы Пламень упала на него. Тормозя, они проскользили через всю комнату под крики разбегающихся в разные стороны драконов.
– Вы что, всю пустыню с собой притащили?
– Идиоты! До последнего, что ли, дожидались?
– Разве вы никогда не слышали про песчаную бурю?
– Надо было вас снаружи оставить!
– Эй, это же принцесса Пламень, – сказал один из драконов, и в комнате повисла тишина.
Шестипалый моргал, глаза слезились от набившегося в них песка.
И хотя картинка перед глазами размывалась, он всё-таки смог разглядеть, что оказались они в одном из больших залов, где Оазис устраивала торжества и танцы. В обычные дни зал заливал солнечный свет, но сейчас было темно: все ставни и двери закрыты, пространство освещало всего несколько факелов, круги тёплого света бликами отражались на чешуе и в тёмных глазах драконов, собравшихся вокруг Пламень и Шестипалого.
Он выпустил из лап принцессу и сел, пытаясь сгрести в кучу хоть часть песка, сыпавшегося с его крыльев на пол.
– Р-Р-Р-Р-Р-Р! – взревела Пламень, оттолкнув Шестипалого. Она вскочила на лапы и встряхнулась всем телом, разметая по комнате и по драконам, стоявшим рядом, целые тучи песка. – Ты всё испортил, и теперь мне её не найти! МА-А-АМА!
– Твоя мать защищает дворец от бури, – сказал высокий, крепкий дракон, протолкнувшийся сквозь толпу ближе к ней. – Так что можешь объяснить мне, что ты делала так далеко от дома.
Пламень выпятила грудь.
– Ты мне не указ!
– Не совсем так, – строго сказал дракон. – Я твой отец."
"Шестипалый постарался стряхнуть с лица песок, чтобы получше рассмотреть мужа королевы. Угля большинство песчаных называли королём, хотя власти у него было ровно столько, сколько давала ему Оазис. Порой он повсюду сопровождал королеву – на совещаниях и дипломатических встречах, а потом они могли вдруг разругаться в пух и прах, и короля на долгие месяцы изгоняли из дворца.
По мнению родителей Шестипалого, безопаснее всего было обращаться к Углю вежливо и уважительно, но сближаться с ним не стоило: кто же захочет, чтобы ему тоже досталось от королевы в следующий раз, когда Уголь впадёт в немилость?
Пока Пламень пространно и путано рассказывала о своих друзьях и украденной короне, Шестипалый обернулся и увидел у себя за спиной Бархана с выпученными глазами.
– Это было жутковато, – сказал тот. – Я думал, вы не вернётесь.
– Но вернулись же. – Шестипалый пожал плечами.
