Любой дракон в Пиррии, наверно, знает его наизусть (если только ты не невежда радужный). Или хотя бы слышал самые важные строки: «Пять пробуждений в трёхлунной ночи без звёзд. Пятеро смелых взлетят из драконьих гнёзд – сгинут раздоры, тьма воссияет, и, светом объят, примет мир драконят»[1].
И всем известно, что речь идёт о пяти ах-каких-особенных драконах, которым предначертано остановить войну и спасти мир. Но даже одного взгляда на них достаточно, чтобы понять: не ТАКИЕ уж они особенные. Сплошная глупость и разочарование, согласишься? Особенно ночной.
Ходячее несчастье.
А знаешь почему?
Потому что на его месте должна была быть я. Я прекрасно подошла бы под описание из пророчества. Я идеально подошла бы. Я бы с блеском повела за собой других драконят, доказывая: ночные – лучшее из племён, – и проследила бы, чтобы всё складывалось нужным нам образом.
Всего одна проблема: я вылупилась не в трёхлунную ночь.
Я вылупилась двумя годами раньше.
ГЛУПЫЕ, КАПРИЗНЫЕ ЛУНЫ! НЕ В ТО ВРЕМЯ, НЕ В ТОМ МЕСТЕ.
И знаешь, кто вместо меня стал этим особенным, избранным ночным? Мой младший брат. И ГДЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ?
Я даже была рядом, когда волшебная судьба настигла его. Я стояла прямо возле его дурацкого яйца в нашем гнезде и говорила с матерью. Её чёрная чешуя блестела в свете огня; мама свернулась вокруг яйца, осторожно очищая скорлупу когтями.
– Ну пойдём поохотимся, – клянчила я. К слову, больше я ни у кого ничего не клянчу. – Пожалуйста! Мне нужна помощь. Я всё время упускаю добычу, вцепившись в неё, и не успеваю снова изловить: думаю, её съедают другие драконы.
Для полной ясности: я не так уж и нуждалась в помощи. Я была так же голодна, как и все вокруг, но всегда могла позаботиться о себе. Я всего лишь хотела, чтобы мама прекратила своё занудное сюсюканье и хоть на долю секунды отвлеклась от этого яйца.
– Не могу, малышка. – Мама испустила один из своих протяжных вздохов, от которых её чешуя трепетала, а хвост содрогался. – Вдруг с яйцом что-то случится, пока меня не будет рядом? Оно вот-вот треснет.
– Да что с ним может случиться? – не унималась я. – Думаешь, оно укатится? Выпустит крылья и улетит с острова? Посинеет, и вместо ночного дракончика вылупится морской? Всё с ним будет нормально, и от того, что ты постоянно пялишься на него, ничего не изменится.
Мама не сводила чёрных глаз с яйца, как будто хотела доказать: я не права.
– Может, мне осталось побыть с ним совсем немного времени, – прошептала она.
