– На собрания? – растерянно переспросила Кранц.
Алкоголик сплюнул, вытер рот рукавом и начал просвещать Анну Иосифовну.
Пару лет назад в деревне Михиево обосновалось общество «Бессмертная душа», на собрания туда может прийти любой желающий поговорить со своим умершим родственником. Леокадия была медиумом, при ее помощи происходило общение. Местные жители принялись сплетничать о приезжих, откуда-то селяне узнали: раньше организация находилась в другом месте, откуда их выжил православный батюшка.
А в Михиеве церкви нет, народ в деревне в основном пьющий, думают не о боге, а о бутылке. Местный участковый Иван Котов, правда, заглянул к новым жильцам и был принят со всеми почестями, его накормили обедом и напоили чаем.
Иван потом зашел к сельской совести, бабке Филимоновне, и сказал:
– Нормальные люди, ничего плохого не делают, но сдвинутые. Она с мертвыми общается, устраивает людям свидание с покойными родственниками. С того и живут.
И действительно, в Михиево стали часто приезжать разные люди.
Они набивались в избу к Леокадии, и там за плотно закрытыми окнами проходил спиритический сеанс.
– Наши бабы тоже к ней поперли, – плевался алкоголик. – Первой Верка понеслась – она сына схоронила, гроб из армии получила, цинковый. Вскрывать не дали, вот мать и маялась: кто в ящике? Может, она по чужому плачет. Леокадия ей четко сказала: «Твой парень, не сомневайся. Хочешь с ним поговорить?» Верка, само собой, согласилась. А потом бегала по деревне и всем рассказывала, как хорошо живется ее мальчику на небесах.
– …И таких, как та Вера, нашлось, конечно, много, – закончила рассказ старушка-библиотекарша. – Очевидно, деньги к Леокадии лились нескончаемым потоком.
Кранц быстрыми глотками осушила кружку и грустно добавила:
– Мне стало понятно: Андрон добился своего – сломал Лёку, сыграл на ее чувстве вины. Нехороший мужчина! Единственное его положительное качество – он живописью увлекался, картины писал. На мой взгляд, жуткие, Лёка мне одну показывала.
– Кто такой Андрон? – перебила я собеседницу.
– Отец Юлии и бедняжки Зоечки, муж несчастной Люси.
– Извините, но я ничего не знаю про Люсю и Зоечку, – пробормотала я.
Анна Иосифовна всплеснула руками.
– Я только что рассказывала про то, как Лёка людей в кафе спасла.
– Но вы не упоминали о Люсе и Зоечке.
– Неужели? – усомнилась Кранц. – Тут-то и самый смысл. Понимаете, Лёка рассказала мне, как было дело.
