Когда Юра вежливо поздоровался с бабой Клавой, предводительницей всех местных сплетниц, та сначала поджала губы, а потом заявила:
– Ну и ну! Неужто Верка тебе разрешила? Надо же! Отравила Фатиму и съехала. Убийца она, как и ейный муж! Тьфу!
Юра решил, что баба Клава от старости тронулась умом, и пошел к приятелю Антону. Но друг, увидав Юру на пороге квартиры, судорожно зашептал:
– Беги скорей к гаражам, ща приду.
Короткову пришлось просидеть у железных боксов почти час, прежде чем появился Антон.
– Мне че, делать не фиг? – налетел на приятеля Юра.
– Торчу тут как идиот!
– Я ждал, пока родители уйдут, – пояснил Антон. – Мне ведь запретили с тобой дружить. Остальным ребятам тоже.
– Эт-та почему? – изумился Юра.
– Твой отец убийца, – заявил Антоша, – он двоих пришил. Думаешь, отчего тетя Вера с квартиры съехала? Народ в нее пальцем тыкал.
– Офигеть! – подскочил Юра. – А то, что у Сережки Фанова брательник Пашка троих пристрелил, ничего? Фановы-то на месте. И никто им ничего не говорил, когда Павлуху закатали.
– Он честный браток, – ответил Антон, – разборка приключилась на бандитской стрелке, Пашка конкурентов в капусту покрошил. А твой папахен женщину с ребенком насмерть задавил.
– Так не нарочно же! – Юра попытался оправдать отца. – Он в обморок упал за рулем, давление подвело.
Антон заржал.
– Кто это тебе рассказал?
– Мама, – растерялся Юра. – А че?
И лучшего друга понесло. Коротков слушал с разинутым ртом. Оказывается, Вера Павловна была с сыном не откровенна.
Да, Владимир снес своим грузовиком кафе, но это был крохотный кусочек правды, далее шла сплошная ложь. Чувств водитель не лишался, гипертонического криза у него не было. Старший Коротков воспользовался суматохой, возникшей на месте аварии, и сбежал. Убийца добрался до небольшого кафе, уселся там как ни в чем не бывало, съел обед, а затем заявил об угоне самосвала.
– Ты че, матери поверил? – хихикал Антон. – Да о твоем папахене газеты написали. Оранжевая смерть!
– Почему оранжевая? – растерялся подросток.
– А такой цвет был у его самосвала, – пояснил Антон. – Хорошо, его не судили! Сам себя наказал.
– В смысле? – напрягся Юра.
Антон вытаращил глаза.
– Ты че, не знаешь, что с папахеном случилось?
– Он умер, – пожал плечами Коротков, – от сердца
Антон хлопнул себя по бедрам.
– Ну блин! Он с чердака сиганул. Видать, совесть заела.
– Кто? – отшатнулся Юрка.
– Дядя Володя, – с горящими глазами произнес друг.
