Стены, обшитые панелями (что это? дерево?) и украшенные плакатами вроде «Сотрудник, помни о радиационной безопасности! Твое потомство в твоих руках». Забавно звучит. Федор объяснил, что это было что-то вроде шутки, работники ЛАЭС готовились к празднику.
В коридорах стояли даже диваны для отдыха. По углам засохшие растения в огромных горшках. Полумрак скрывал следы прошедших лет.
Жаль, что Звездочет этого не увидит. И профессор Водяник.
Интересно, смогу ли я заснуть, зная, что надо мной нет многометровой толщи земли, что защищает меня от радиации и тварей? — подумал Иван.
— Наверное, не сразу…
Угу. Скорее всего, коснусь подушки головой и отрублюсь.
Вымотался до такой степени, что сил нет даже уставать.
— Что это? — Иван огляделся. Огромное помещение, освещенное так, что резало глаза. Лампы тут были практически везде. Очень яркие. Очень.
Голые белые стены, блестящие от света десятков ламп дневного света. Гладкий пол. В центре зала — огромная окружность, словно составленная из сотен цветных квадратов.
Некоторых квадратов не хватало, зияли провалы."
"Под потолком зала — железные лестницы, рельсы-направляющие, в углу замер длинный цилиндр огромного крана… или подъемника? Серые станины уходили под потолок.
— Куда мы пришли? — спросил Иван.
— Центральный зал, — сказал Федор спокойно. — Под вашими ногами фактически — сам реактор. Вот этот круг, что вы видите, — с квадратиками — мы называем это «пятак». Это зона загрузки топлива в реактор. Видите, они разного цвета…
— Э-э… а почему мы пришли именно сюда?
— Здесь безопаснее.
Я здесь сплю.
— Что, прямо на реакторе?! — Уберфюрер выглядел обалдевшим.
Старик усмехнулся.
— Зачем же прямо на реакторе? Вон там, в углу.
Иван оглянулся. Действительно, там, за металлическим стеллажом, заполненным какими-то механизмами и деталями, виднелся край полосатого матраса. Ну, старик. Кремень просто.
— Сумасшедший мир, — сказал Федор. — Разве я когда-нибудь думал, что буду спать в реакторном зале, чтобы защититься от излучения снаружи? Но здесь действительно безопаснее всего.
Под вашими ногами — плита биологической защиты реактора, мы называем ее Елена. Толщина Елены несколько метров, над головой — бетонный козырек, который, теоретически, выдержит падение на него реактивного самолета.
— Офигеть, — только и сказал Уберфюрер. Огляделся.
— Это самое безопасное место на станции. Поверьте старику.
* * *— По-моему, кто-то ни фига не понимает в блюзе, — сказал Уберфюрер.
