Еще немного, и был бы тут второй Чернобыль.
— Да тут весь мир… — Убер замолчал, почесал затылок.
— Верно.
— Анекдот рассказать? — усмехнулся Уберфюрер и, не дожидаясь ответа, заговорил на два голоса: — Чукча, ты куда идешь? В Чернобыль, однако. Зачем, там же радиация? Чукча: в Москва — двадцать рентген в час, в Питер — десять рентген в час, в Чернобыле — пять рентген в час. Всей семьей загорать будем, однако!
Скинхед огляделся, дожидаясь реакции. Все молчали.
— Как-то не смешно, — сказал наконец Кузнецов.
Иван кивнул. Бывает, что и хорошие рассказчики рассказывают неудачные анекдоты… И вдруг Мандела оглушительно захохотал.
— Ой, не могу… Оборжаться просто. Загорать будем… ха-ха-ха… ой… — он уперся руками в колени, выдохнул, но все равно продолжал трястись от смеха. — Не… могу… ха-ха-ха…
Уберфюрер молча смотрел на это представление, лицо бравого скинхеда словно высечено из гранита, ноздри бронзовые, как у коня Медного всадника.
— Сдается мне, — сказал Убер наконец, — что ты у нас расист, Мандела.
— Что? — негр перестал смеяться.
— Чукчи ему не угодили, — глаза Уберфюрера сузились. — Да я тебе за чукчей пасть порву, понял?
— А чем чукчи лучше негров? — Мандела выпрямился.
— Они далеко.
— Значит, центральное освещение? — старик покачал головой.
— Да. Мы думаем, метро снабжается отсюда, с ЛАЭС, — сказал Мандела. Федор кивнул.
— Вполне может быть. Подземные линии электроснабжения. Думаю, их сделали как раз перед Катастрофой — как резервный канал передачи.
Возможно, что подключены к этим резервным линиями не только мы… другими словами, многократное дублирование. По-военному, прямо скажем. Возможно, даже когда ЛАЭС выработает последнее топливо (впрочем, его у меня как раз много, хватит на дольше, чем я проживу), электричество в метро все равно будет.
Старик внимательно оглядел слушателей.
— Давайте я отведу вас туда, где вы будете спать, — предложил он. Иван благодарно кивнул.
События этого дня свалились на них, словно обвал туннеля. Да и полночи в противогазах — это кого угодно вымотает. Бойцы едва передвигают ноги. Сидят сейчас, клюют носами.
Иван шел за стариком по коридору и думал: атомная станция.
Ну, блин, серьезно, надо же, твою мать.
Она действительно существует. И работает.
Когда они шли по коридорам, освещенным лампами дневного света в потолочных светильниках, Иван не переставал вертеть головой.
