— Левый, — сказал он.
— Уверен?
— Левый… — автоматически повторил Сазонов, и тут до него дошло: — Хамишь, что ли?
— Ась?
Это что это он себе позволяет? Сазонов выпрямил спину.
— Гладыш, ты оборзел? — спросил он тихо и внятно. Любой бунт лучше усмирять на месте. — Или мне тебе по роже съездить?
Молчание.
— Гладыш?
— Знаешь, команди-ир, — сказал Гладышев. Лицо его, опухшее и словно изрезанное ножом, в этот момент было на удивлением спокойным. И даже почти красивым. — Ты мне, конечно, команди-ир… но, не доставай ты меня? Понял? Думаешь, я не знаю, зачем Ван вернулся? Он с того света вернулся, я знаю.
За тобой он вернулся!
— А не за тобой?
— И за мной, конечно, — согласился диггер. Оскалил в усмешке гнилые остатки зубов. — Потому что на мне кровь, много крови. А ты его вообще убил. Что, ты думал, я не знаю? Ты за ним, как баба, бегал, в рот смотрел, а потом, когда он жениться задумал, пришил его к черту. И теперь его вещи мацаешь, как баба какая… а ты и есть баба. Только он вернулся, понимаешь, Сазон? Как тебе такая штука? Страшно небось?
Сазонов не верил ушам.
— Гладыш, ты пьян? Ты с кем говоришь, по-твоему?
— Ни с кем я не говорю.
Сазонов взял его за ворот замасленной куртки, притянул к себе.
— Я твой командир, понял?!
Гладыш оскалился.
— Ни куя ты мне не командир. У меня один командир был — Косолапый. И второй командир был — Ван. А третьего не будет.
— А я тогда кто? — Сазонов даже про злость забыл, так развеселил его Гладыш. Что этот смешной человечек себе позволяет? Что он несет? Что вообще сегодня происходит?
— А ты… ты враг человеческий, Сазон, — сказал Гладыш серьезно.
— Изыди, сатана. Ручки убери, а то пообломаю на хрен.
Он с треском выдернул ворот из хватки Сазонова, повернулся и пошел в туннель. В левый, как и было сказано. Командир диггеров выпрямился.
— Стой, Гладыш! Я ведь выстрелю. Диггер остановился. Повернул голову.
— Пошел нах, — сказал он отчетливо и двинулся дальше. Револьвер оказался в руке. Сазонов сам не понял, когда успел его вытащить. Привычная холодная тяжесть.
Я быстрый.
Он плавно поднял «питон», прицелился. Мушка плавала по сутулой фигуре пожилого диггера. Стреляй же, велел себе Сазонов, иначе сейчас Гладыш выйдет из освещенной зоны… И что тогда?
Он продолжал целиться. Положил палец на идеальный изгиб спускового крючка, погладил. Да, это оружие по мне…
Стреляй же, сказал он. Ну!
Секунда.
Спина Гладыша, подсвеченная боковым светом фонаря, исчезла в темноте.
Сазонов опустил револьвер, усмехнулся. Нет.
