Листов не много.
Вся суть посвящена общим положениям: лица, участвующие в сделке, сумма займа, сроки исполнения.
Тщательно изучаю каждую строчку.
По несколько раз.
Но никакого мелкого шрифта, дополнительных сносок и прочего не нахожу.
Все официально.
Настолько, будто не я – товар, и не о моём долге идёт речь, а о какой-то очередной инвестиции.
На последней странице моя скромная подпись, напротив, размашистая – Удальцова.
Судя по ней, у мужика красивый почерк.
Блин… Да о чём это я…
В этом документе нет ничего удивительного.
И у меня по-прежнему много вопросов.
Как это будет происходить? Где? Сколько по времени?
Боже…
Мысли роятся в голове, сводя с ума и не давая покоя."
"Поэтому, не сразу замечаю.
В папке, помимо договора, ещё что-то есть.
Какая-то бумага.
После того, как я переворачиваю последнюю страницу, меня охватывает шок.
Хорошо, что я сижу, потому что документ, который вижу сейчас перед собой, очень похож на настоящий.
Гербовая бумага, голограмма, печать.
Помнится, Удальцов обещал бонус.
И это не мираж.
В отдельном файле, прикреплено к остальным документам:
«Свидетельство о расторжении брака».
Глава 20
***
Я не успеваю переварить информацию и отойти от шока, как мой телефон начинает надсадно разрываться иностранной песней.
И когда я успела включить звук?
Найти его удается не сразу.
Перерыв всю сумку, с верху донизу, выуживаю, наконец, трезвонящий гаджет и смотрю на входящий.
На экране имя мужа, а это не предвещает ничего хорошего.
Но, то ли от нахлынувших эмоций, то ли веры в подлинность этой, непонятно каким непостижимым образом добытой Удальцовым, бумаги, но я уверенно нажимаю на экране «Ответить».
И сразу жалею об этом.
- Потаскуха! – Орёт теперь уже «бывший» муж без всякого приветствия. – Тебе это так просто с рук не сойдёт!
Так, ясно.
Любимый тоже получил свой экземпляр.
Да как так-то? За один день!
- Здравствуй, Лёш.
- Ты что, думаешь, какой-то бумажкой убедила меня?! – Не унимается Алексей. – Да это - филькина грамота! Её любой суд оспорит! Ты – шлюха! Я даже спрашивать не буду, кто из ебарей тебе её нарисовал!
И тут же понижает голос, делая его угрожающим:
- Ты пожалеешь, Оля, что так поступаешь со мной.
– Ему даже не нужны мои объяснения, и не позволяет вставить хоть слово. - Я ведь хотел по-хорошему, по-семейному всё решить. Ну погуляла, взбрыкнула, с кем не бывает. Но я, слышишь, Я! Твой муж. И это не изменить каким-то липовым свидетельством!
- Оно настоящее.
Не знаю, к чему это говорю.
