Смертельно обиженного свея Устах «подарил» Перуну. С просьбой поспособствовать им, а не черниговским безобразникам. Варяг полагал, что даже один сочный, пусть даже непутевый гридень на весах перетянет трех чахлых холопов, прирезанных Рунольтом. Серега не возражал. Не видел оснований препятствовать другу в отправлении религиозных «надобностей», тем более что свея так и так следовало прикончить.
Внял ли Перун его просьбе или нет, сказать трудно. Но в полдень следующего дня прикормленные собачки залились лаем, встречая появившихся на опушке всадников.
Разбойников было семеро, и возвращались они не порожняком. За последним, на веревочке, тянулись гуськом пленницы. Вид у них был унылый."
"Зато сами разбойнички выглядели отлично. Морды румяные, кони сытые, доспех так и горит на солнце.
Передовые уверенно въехали во двор.
– Эй! —гаркнул один, вскинув руку.– Что не встречаете?
Ответ последовал немедленно. В форме тяжелой бронебойной стрелы, пробившей кольчужную сетку у него под мышкой.
К сожалению, второй, Серегин, выстрел был не столь удачен.
Стрела лишь оцарапала панцырь[16].
Разбойники моментально посыпались с коней и присели по ту сторону забора. Связанные пленницы от рывка попадали на землю и заголосили.
– Пепел…– пробормотал Серега, опуская лук.
– Ты чего? – изумился Устах.
– Там Пепел!
– Вот те раз! – удивился друг. – И верно, Пепел!
Несколько лошадей, оказавшихся внутри ограды, метались по двору, а серый боевой конек Духарева, потерянный четыре месяца назад у днепровских порогов, спокойно стоял в проеме ворот и даже ухом не вел.
В окно влетела стрела и с хрустом ударила в противоположную стену. Разбойнички опомнились. Но мечущиеся лошади мешали им стрелять точно так же, впрочем, как и варягам.
– Облачайся,– сказал Духарев.– От перестрелки толку не будет.
Но еще одну стрелу выпустил. Чтобы ребятишки не думали, что в доме спят.
Устах надел доспехи и занял место у другого окна. Но не стрелял.
Лошади подуспокоились. Стало слышно, как рыдают пленницы.
Разбойники не спешили атаковать. Засели за забором, переговаривались негромко.
– Что-то скучно,– заметил Духарев.
– Скучно,– согласился Устах.
– Пойдем, что ли, разомнемся?
– Можно,– синеусый варяг отложил лук, поднял удлиненный щит, бычьей кожи, с красивыми бронзовыми заклепками.
Вдвоем они появились в дверях.
Единственная стрела ударила в щит Духарева и застряла в нем, мелко вибрируя.
– Ну что, биться будем или по кустам сидеть? – зычно выкрикнул Устах.
