На зверя, не на человека.
Понятко взял братину обеими руками, отпил.
– Что делать…– медленно, с достоинством произнес он.– Мало нас. Не убережем добытого. Еще одна такая схватка – и мы биты. Все врагу достанется.
– Ну, значит, и достанется,– флегматично отозвался Рагух.– Мертвым злато без надобности.
Устах и варяги постарше поглядели на хузарина неодобрительно: обычай нарушает.
– Дай! – Древлянин Шуйка почти выхватил чашу из рук Понятки.
– Точно хузарин сказал! – выкрикнул он.– Коли степняки наедут – и так и так погибель.
А пронесет лихо – будем все на угрских иноходцах красоваться! В лучшую зброю облачимся! Хоромы построим княжьи! По пять жен заведем! Пировать станем денно и нощно! Мое слово: поделить все, а там – будь что будет! Лично я слово даю Перуну ноги кровью омыть, а рот набить золотом!
И Волоху – золотом! Пусть даст удачу! – Шуйка вскочил в азарте, расплескав мед.– Слышите меня, боги? Мое слово – крепкое!
– Сядь! Чего разорался? – сердито бросил древлянину Гололоб.– По воде звук далеко идет.
Хочешь, чтоб тебя, окромя Перуна, еще и степняк услышал?
Шуйка сел, и Гололоб отобрал у него братину.
– Я против, чтоб злато с собой везти! – заявил он.– Степняк злато чует. Без злата безопасней.
– Ты что ж, братишка, выбросить его предлагаешь? – въедливо осведомился Рагух.
– Почему выбросить? Зароем в приметном месте. Вон хотя бы под взгорком, где истукан каменный. Как, братья?
И поглядел на своего десятника.
Духарев молчал. Ждал, как остальные отреагируют.
– Я свою долю зарывать не стану! – отрезал Щербина.
– Может, тебе, Гололоб, деньги и не нужны, а у меня жена да сын с дочерью. Это что ж, я им даже гостинца не привезу?
– Щербина дело говорит! – поддержал Рагух.
– Надо же,– вполголоса сказал Устах Сергею.– Шуйка мой да Щербина, главные хузаровы нелюбезники, с твоим Рахугом одним голосом поют. А еще говорят, что злато людей рознит!
– Доли ваши! – сердито сказал Гололоб.– Хотите – забирайте. Только ежели отымут, так это уж ваша, а не моя забота. Я за вашу жадность биться не стану!
– Ты мне покажи того, кто у меня отымет! – тут же ощерился Рахуг.
– Я его прям в брюхо стрелой попотчую!
«Дотрепались! – подумал Духарев.– Мое, ваше… Братчина, блин!»
Да уж, привалила удача!
Вспомнился Духареву Рёрех, учитель. Как ходил тот с дружиной в дальние земли, и удачно ходил: везли из набега столько, что аж из корабельных ларей сыпалось. А чем кончилось? Из всей дружины уцелели четверо. Да сам вождь, покалеченный пытками. И добыча, в землю зарытая.
