Но тут вовремя возник управляющий, шепнул что-то Сладе: сообразил, под кем ходить будет.
– К столу! – скомандовала Сладислава.– Яства стынут!
Глава пятьдесят первая
Серегей, Перунов Гром
Когда заморили червячка, Серега улучил момент, отозвал Горазда в сторонку:
– Утварь драгоценную поможешь продать?
– Ясно, помогу. Чья утварь-то?
– Больше ромейской работы. И… лучше ее продавать подальше отсюда.
– А поглядеть можно?
– Не сейчас. Сейчас она в земле схоронена.
– А-а-а…– Горазд поглядел, прищурясь.
– Значит, правду говорят про ту… дань?
– Что говорят? Кто?
– Успокойся. Не народ. Так, меж своими слухи ходят. Я болтать не буду, ты знаешь.
– А что еще говорят?
Вместо ответа Горазд позвал:
– Мышата!
Серегин названый брат что-то очень серьезно толковал желтоголовому, как одуванчик, племяннику. Маленький Рад дядю слушал, но времени даром не терял: грыз медовый пряничек.
– Мышата, поведай, сынок, что слыхал о герое нашем! – Горазд хлопнул Серегу по спине.
– Это можно,– степенно отозвался Мышата.– Только, брат, чур, уговор. Я те – слухи, ты мне – правда то иль брехня. По рукам?
– Ах ты торгаш хитрый! – Духарев сгреб Мыша в охапку.
– Пусти, медведь! – затрепыхался Мыш.– Ребры поломаешь!
– А будешь со мной рядиться? – грозно вопросил Духарев.
– Не буду, не буду!
– Тогда живи,– Серега разжал объятья, Мыш отряхнулся, поправил одежку, вернул на место сдвинутую золотую гривну.
– Говорят: ты сын Олегов! – Мыш ухмыльнулся, показав редкие зубы.
– Чего?!
– Того! – Очень довольный Мыш подбоченился.– Говорят, родил тебя Олег тайно от полюбовницы, девы небесной, и спрятал до времени, поручив тебя ведунам да чудищам лесным. И сидел ты в дупле дубовом тридцать лет и три года, а нынче вышел.
– Что за бред? – изумился Духарев.
– Кому бред, а кому и сказка красная!
– И что, этому верят?
– На торгу народ к красному слову доверчив! – Мыш осклабился.
– Я-то помню, какой ты дурачок был, когда мы встретились, но люди-то не знают и всякие басни плетут. Вона в Переяславле на торгу про тебя пели.– Мыш взял в руки невидимые гусли, затянул тенорком.– Повстречал князь наш Игорь-батюшка во поле войско несчислимое, печенежское. И вело то войско чудище страшное, само сплошь железное да на железном коне…
– Слушай, давай простыми словами,– попросил Духарев.– У меня от твоего пения уши болят.
