Говорит, на их выпасах трава высохла, а в Приднепровье трава хорошая. Надо, мол, скот подкормить. Мирно, говорит, идем.
– Мирно, как же! – буркнул Асмуд.– Ни стад больших, ни возов. Одни конные воины.
– Ты напомнил, что это земля Куркутэ? – спросил Игорь.
– А как же!
– Что ответил посол?
– Ответил: Куркутэ и Бала – братья. Но Бала не станет бить русов за то, что они ходят по земле его брата Куркутэ. Он знает, что русы – данники Волка.
– Сын змеи,– процедил Игорь.
– Я не стал с ним спорить,– заметил Скарпи.– Они позволят нам уйти, хотя их и больше.
Давай пропустим их, князь! И пошлем за подмогой. Они пограбят полян немного, невелика беда. Зато мы соберемся и ударим их всей силой!
– Нельзя так, батька! – вмешался Асмуд.– Мы с полян кормимся. Они нам дань за то платят, чтоб мы их обороняли!
– Они нам дань платят, потому что мы сильней! – возразил Скарпи.
– Потеряем силу – и дани не будет! Давай их пропустим, батька! Мало нас!
– Нет! – отрезал Игорь.– Они нас на крепость проверяют. Решат, что слабы,– сами ударят.
Иди, скажи им: пусть уходят. Или будем биться.
Скарпи ускакал.
На этот раз переговоры заняли большее время. Зато Скарпи прискакал, очень довольный.
– Печенеги предложили сначала витязям биться. Их и нашему. Я сказал: хорошо. Наш ихнего побьет.
– Ты так уверен?
– Я уверен! – самодовольно ответил нурман. – Мне право выбора дали. Я сказал: врукопашную. Без луков. А без лука печенег – тьфу!
– И они согласились? – спросил Асмуд.
– Согласились.
– Плохо!
– Наоборот, хорошо! Что ж тут плохого?
– А то они не знают, что мы в рукопашной сильнее!
– Может, и не знают.
Это же гила! Мы с ними еще не бились.
– Довольно,– остановил бояр князь.– Что спорить? Поглядим, что они за витязя выставят.
Поглядели.
Поединщик на черном коне выехал из печенежских рядов, проехал ровно полпути между войсками и остановился."
"Степняк был огромен. Даже если брать по нурманской мерке. А уж о печенегах и говорить нечего. Духарев даже представить не мог, что среди них встречаются такие громадины.
Серега покосился на Скарпи. Атлисон, мрачный, глядел под копыта коня. Этого он не ожидал. Вдобавок к великаньим размерам, степной богатырь был еще и весь, от макушки до пяток, – в железе. Даже штаны, даже сапоги – в блестящей кольчужной сетке. Такая же сетка, свешиваясь со шлема, падала на стальную чешую панцыря. И конь печенега, черная громадина, тоже был прикрыт двумя длинными и широкими полотнищами плетеной стали. Он шел неторопливо, но ровно.
