И Серега понемногу начал осознавать, что столкнулся с противником, чей рейтинг минимум на порядок выше. И то, что он, Духарев, моложе, быстрее и выносливее, не принесет победы, а только даст возможность продержаться лишнюю минуту, когда киевлянин решит перейти к активным действиям.
Однако Асмуд почему-то не торопился. И даже решил побеседовать.
– Откуда он у тебя? – спросил киевлянин, на какое-то мгновение зажав Серегин клинок между своим мечом и лопастью секиры.
Духарев отскочил, выдернув клинок.
– Подарок наставника! – пропыхтел он, пытаясь угадать выражение лица Асмуда под опущенной стрелкой шлема.
– Того, кто учил тебя бою? – последовал новый вопрос.
Духарев остановился.
– Да,– ответил он.
Больше не атакуя, он замер в напряжении, готовый отразить нападение противника.
Если боярин готовит какой-то подвох… То на хрена это ему нужно? Серега очень хорошо осознавал, что победить Асмуда у него столько же шансов, сколько у бегуна-перворазрядника – обогнать мастера спорта. Шанс, конечно, есть. Скажем, если у мастера вдруг случится приступ аппендицита…
Но Асмуд тоже не спешил атаковать.
– А кто был твой наставник? – спросил Асмуд.
– Он был варяг,– ответил Духарев.– Был и есть, я надеюсь.
Вокруг возник недовольный ропот.
– Эй, Асмуд! – крикнул насмешливо Скарпи.– Ты еще долго? Я хочу получить свой панцырь!
Витязь и бровью не повел.
– Был и есть…– повторил он.– Как его имя?
– А зачем тебе? – Духарев неожиданно рассердился. Что за глупая игра? Или киевлянин дает ему возможность признать поражение и добровольно отдать золото? Не выйдет! Золото Серега отдал бы, но сдаваться – нет уж! Он помнил, что по Правде его жизнь после этого будет принадлежать победителю.
Причем даже не Асмуду, а Игорю, потому что витязь бился не за себя, а за своего князя.
Подумав об этом, Духарев рассердился, а рассердившись, обрушился на боярина с неожиданной яростью.
Безрезультатно. Асмуд только оборонялся, но оборонялся столь мастерски, что достать боярина за этой защитой было так же невозможно, как выковырять экипаж танка перочинным ножом.
Серега запыхался, а Асмуд столь же невозмутимо повторил вопрос:
– Так как его имя?
«Какой смысл скрывать?» – подумал Духарев.
– Рёрех!
– Ага,– сказал витязь.– Ты его родич?
– Нет.
– Но ты говоришь: он жив?
– Надеюсь. Позапрошлой весной точно был жив. Сомневаюсь, что нашелся придурок, который рискнул бы покушаться на его жизнь! – сердито произнес Духарев.– Ты что же, его знал?
И выпучил глаза от удивления.
