Беда в том, что уходили они из дружины киевского князя не в дальние земли, а к другим князьям: Роговолту, Свенельду…
– Ты служишь Свенельду, верно? – спросил великий князь.
– Да, – подтвердил Сергей.
– Свенельд – мой воевода. Ты должен повиноваться мне.
– Вассал твоего вассала – не твой вассал[25],– возразил Духарев.
– Что? – не понял князь.
– Я не служу тебе,– отчеканил Духарев.– Я служу Роговолту полоцкому. А Роговолт, князь полоцкий, послал меня служить не Свенельду, киевскому воеводе, а Свенельду – князю уличскому и древлянскому.
Говорить такое великому князю киевскому было не слишком умно, но внутри Духарева постепенно нарастала ярость. Гордость, блин! Гордыня. Ни к чему хорошему не приведет. Серега это понимал, однако остановиться уже не мог.
Духарев знал о трениях, возникших в последние годы между Игорем и Свенельдом. И Игорь, по мнению Сереги, вел себя вовсе уж непорядочно. Предложил воеводе своими силами примучить уличей, пообещав, что дань с них, да еще и с древлян упрямых пойдет лично Свенельду.
Это было нелегко, поскольку угры не имели никакого желания отдавать своих данников, но Свенельд довел дело до конца. А когда воевода и его дружина упорством и собственной кровью заплатили за победу, киевский князь заявил, что новые земли добыты для него, и он сам будет собирать с них дань.
Свенельд, естественно, обиделся. Причем настолько, что в прошлом году даже отказался идти с князем на ромеев. И из дружины его никто не пошел.
Но на прямой конфликт с Игорем Свенельд не отваживался.
Говорили, что из-за жены Игоря, княгини Ольги. Говорили, естественно, шепотом. Были у князя уши, способные слышать шепот? Может, и были. Сереге слышать шепот было не обязательно. Кое-что он своими глазами видел. И вообще, ему ли бояться Игоря? Что тот ему сможет сделать? Убить? Ах, как страшно! Да его уже два года постоянно пытаются убить!
– Значит, ты служишь не мне, а моему воеводе Свенельду? – негромко осведомился князь.
– Да! – отрезал Духарев.– Ему.
Роговолту. И Правде!
– А я, по-твоему, выходит, Правду рушу? – совершенно спокойно поинтересовался великий князь.
Он реагировал совсем не так, как ожидал Духарев. Это спокойствие было хуже, чем гнев."
"«Варяг есть варяг,– подумал Игорь.– Упрямство, гордость. Варяг Серегей… Я о нем уже слышал. Надо вспомнить, от кого?»
Отрок (этот не в счет), два варяга и хузарин. Благородный хузарин… Который ничем не лучше варяга. Та же гордость, высокомерие и упрямство.
