Собственно, именно ему и адресовались будущие обвинения. Но Духарев не мог не заметить, что синеусый справа от Игоря хмурится и поглаживает рукоять меча. Ничего! Если этот боярин – варяг не только обличьем, ему придется сказать свое слово. Ему или князю.
– Мы испуганы,– произнес Скарпи и засмеялся. – Это гридь дерзок и неблагодарен, – сказал он, поворачиваясь к князю.– Он уже забыл, что мы спасли его шкуру. Из одной только благодарности он должен высыпать украденное к копытам твоего коня, батька!
– Так ты уверен, что это он? – спросил князь.
– Уверен, батька! Дай его мне – и еще до заката мы узнаем, где он спрятал золото! Ты видишь: он болтлив. Стоит припечь ему пятки – и он станет еще болтливее.
– Ты слышишь, что говорит мой боярин, варяг? – медленно цедя слова, произнес князь Игорь.– Ты взял золото, не ведая, кому оно принадлежит. Отдай его – и очистишься от вины.
«Может, так и сделать?»– подумал Духарев.
Но, черт подери, с этим золотом что-то не так. Нурманские подлые штучки…
Серега посмотрел на Скарпи.
Нурман ухмылялся. То ли он был уверен, что Духарев скажет: нет. То ли знал, что дерзких варягов в любом случае пустят в расход. Зачем князю лишние свидетели?
Духарев повернулся к Устаху. Друг чуть заметно качнул головой.
Он тоже не доверял Игорю.
– Если бы у меня было это золото – и я отдал его тебе, княже, что было бы?
– Ты очистишься от вины,– сказал киевский князь.
Какой хитрый оборот. Не «сохранишь жизнь», не «получишь свободу», а «очистишься от вины».
Хитро! Даже доли не предлагает.
– Нет, княже, если бы было у меня твое золото и я отдал его после угроз твоего боярина, что сказали бы люди? Варяг испугался пыток! И у меня не осталось бы ни золота, ни чести. Зачем тогда жизнь?
Синеусый боярин одобрительно крякнул. Князь покосился на него недовольно, но боярин-варяг только накрутил на палец ус. Тем же манером, каким это делал Рёрех, Серегин наставник, когда желал скрыть улыбку."
"– Значит, золото у тебя? – спросил князь.
– Если я скажу «нет», разве ты мне поверишь? – усмехнулся Духарев.
Он тоже умел играть словами. Кроме того, это помогало обуздать страх. Игра и есть игра.
– Когда пытать тебя буду не я, а он,– князь кивнул на Скарпи,– ты разучишься говорить «нет». Мой боярин умеет развязывать языки. Ты в этом скоро убедишься. Но будет уже поздно.
– Пытать? – Духарев усмехнулся, хотя ему стало совсем невесело. – Я варяг, княже.
