Албатан, вожак, выехал вперед. Породистый конь, золоченая кольчуга, пушистый волчий хвост вокруг стальной круглой шапки. Духарев разглядывал скуластое коричневое лицо, ставшее таким знакомым, пытаясь угадать, в чем же слабость печенежского хана.
– Один на один? – предложил Сергей, поигрывая клинком.– Или ты трусишь, степная собака?
Хан мотнул головой. Понял.
– Я волк! – оскалился он.– Ты – собака! Сдавайся – и я оставлю тебе жизнь! Я даже оставлю тебе глаза и яйца! – Албатан осклабился еще шире. – Будешь подавать мне кумыс и чистить моих лошадей! Это хорошо для тебя, славянин!
Сказано было по-печенежски, но и Серега его понял.
– Где твои глаза, хан воров! – крикнул Духарев.– Я варяг!
– Мы – варяги! – поправил Устах.
– Мы – варяги! – звонко воскликнул Машег на языке печенегов.– Сын шакала, отродье свиньи! Где ты видел варягов, которые подают кумыс?
– Я их увижу! – пообещал хан, поигрывая гибким клинком, близнецом того, который сжимал Машег.– Я…
И, резко повернувшись, поглядел на запад.
Оттуда, понукая коня, карьером летел всадник. Всадница! Элда!
Синие глаза хузарина расширились.
– Нет…– прошептал он, опуская саблю.– Нет… Зачем…
И тут он уловил, что к топоту лошади Элды примешивается отчетливый гул множества копыт…
– Хитрый пес! – процедил Духарев.
И тут же сообразил, что не прав. Если это очередная ловушка Албатана, то почему на его смуглой роже такая растерянность?
В правой руке у Сергея был меч, но левая была свободна и колчан открыт. Выхватив из него длинную стрелу с граненым наконечником, Духарев, будто дротик, с силой метнул ее в лицо хана.
В последний миг степняк успел отвернуть лицо, и стрела, нацеленная в глаз, попала двумя вершками ниже. Тяжелый наконечник порвал щеку и распорол язык Албатана."
"Его соплеменники не успели отомстить. Их лица разом обернулись к западу, и тут же две сотни пяток ударили в тугие конские бока. А из-за поворота, там, где желтый степной тракт огибал мохнатую тушу холма, ощетинясь стальными перьями копий, вынеслись слаженные ряды всадников.
Солнце разбрызгалось по островерхим шлемам, от топота копыт задрожала земля…
И печенеги – уже не вооруженный отряд, а перепуганная разбойничья шайка – бросив добычу и будущих пленников, сломя голову кинулись наутек.
И одним из первых, выдернув и швырнув в пыль варяжскую стрелу, скакал хитроумный Албатан, младший, хотя и не последний хан одного из пяти родов племени цапон. Скакал, не щадя и без того усталого коня.
