И еще – глухие удары – когда наконечники вонзаются в то, что помягче металла и дерева.
«Отморозок!» – сердито подумал он и тут увидел, что какой-то особо храбрый печенег на крыше, встав на колено, натягивает лук.
«Храбрец» успел-таки выстрелить, но только один раз. Последний. Серегина стрела воткнулась степняку в грудь и, вероятно, попала в кость, потому что печенега опрокинуло на спину. Нормальный вариант. Это только в американских вестернах подстреленный негодяй картинно наклоняется вперед и так же картинно падает с крыши.
Реально же, что пуля, что стрела лупят будь здоров. Серега не раз видел, как пущенная из хорошего лука стрела выносит всадника из седла.
А стрельба между тем закончилась.
– Эге-гей! – очень довольный Халли пританцовывал уже внутри башни и тряс истыканным стрелами мешком. Вот тебе и отморозок! Молодец, нурман!
Через пару минут Халли уже карабкался наверх, к Духареву.
– Ну, варяг? Вот так вот, варяг! Как тебе, а? – Он высыпал под ноги Сергею целую охапку стрел.
Доволен, как ребенок, первый раз проехавший на велосипеде.
– У тебя кровь на ноге,– заметил Духарев, перебирая стрелы. Те, которые считал ненадежными, он откладывал отдельно.
– Кровь? Да, кровь. Я же не берсерк,– пренебрежительно отозвался Халли.– Пустяк. Уже не течет."
"Печенеги совсем притихли. Гридни, вернее, один гридень и одна нурманка, тоже расслабились: сидели на земле, подперев щиты копьями. Будь это его воины, Сергей за такую халатность в несении караульной службы дал бы хороший втык.
Первая же стрела опрокинет подобную конструкцию на раз. А вторая прикончит «конструктора».
Но здесь командовал Халли. И степняки больше не стреляли. Пляска смерти, которую только что откаблучил нурман, вероятно, произвела на них впечатление.
В общем, жить можно. Если бы не жара.
– Слушай, Халли, в колодце воды много?
– Нам хватит.
– А ополоснуться?
– Хо! – оживился нурман.– Холодной водичкой? Давай! Ты предложил – ты первый.
На этот раз Духарев не стал спрашивать, хорошо ли нурман владеет луком.
Быстренько сбежал вниз, быстренько скинул с себя все, зачерпнул ведерко – и горстями, горстями… Вот это был кайф!
Серега не сразу заметил, что стал объектом пристального внимания. Нурманка и не представленный Духареву гридень пялились на него с нескрываемой завистью.
Духарев подмигнул нурманке, чумазой не меньше, чем ее муж, натянул рубаху, портки, подкольчужник и вылил на себя еще одно ведерко. Доспехи не проржавеют.
